женщину ещё несколько секунд назад.
– Ты заберёшь меня отсюда? – прошептала ему в губы своими влажными, покрасневшими и припухшими от его жёстких поцелуев.
Халим сжал челюсти, двинулся в ней ещё раз. Грубо, намеренно причиняя ей боль, заставляя вскрикнуть и сжать колени на его талии.
– Торгуешься со мной? – следующий толчок ещё сильнее, резко и до упора. Чтобы запрокинула голову и вскрикнула. Ей идёт. Идёт быть его. Такой жадной до ласк и его члена, как в эту секунду, когда глаза горят похотью, и она начинает двигаться ему навстречу. Умопомрачительно. Сильно. Остро. Только с ней, этой ведьмой русской так. В ней.
– Я просто боюсь… – со стоном выдохнула, сама потянулась за поцелуем. – Пожалуйста, Халим. Защити меня от них.
И это было последнее, что он расслышал перед тем, как сорваться с цепи, словно одичалый зверь. Вжать её тонкое, хрупкое тело в постель и заклеймить своими ударами, толчками. Пометить её изнутри своим семенем, заставить забиться в экстазе. Услышать её крик и с рыком вжать в себя, чтобы слить всё в неё. До капли.
Лежа на его груди, тихо плакала, и горячие капли падали на его кожу, прожигая, оставляя там шрамы. Крепко сжимал её в своих объятиях, не отпускал и не останавливал. Дал ей время.
Женщины после оргазма особенно чувствительны. А после того, что она пережила этой ночью, ей необходимо было выплеснуть боль. И ему было это нужно. Чтобы окончательно признать, что её слёзы ранят его давно уже ничего не чувствующее сердце. Оно вдруг отозвалось и забилось в грудной клетке так быстро, что в жар бросило. Опалило вены, окатило огнём каждый орган, каждую клетку. Как выброс адреналина в кровь, только раз в сто сильнее.
Сцепив зубы, медленно выдохнул. Она доверчиво всхлипывала, не пытаясь отстраниться или выбраться из его объятий. И это радовало искушённого шейха, словно маленького ребёнка. В последний раз он испытывал подобные чувства в детстве, лет в десять, когда отец объявил, что именно он взойдёт на трон в будущем.
Эта маленькая женщина умеет дарить радость. Умеет доставлять ему удовольствие одним своим прикосновением. Своим доверием. Теплом своего тела. И смешно, но он готов пойти на уступки. Готов сделать шаг ей навстречу. Это лучше, чем ломать её и каждый раз видеть эти слёзы, чувствовать, как они разъедают тело и душу, словно кислота.
– Хорошо, Райхана. Я заберу тебя отсюда.
Она застыла, замолчала. Подняла голову, вглядываясь заплаканными, но всё ещё безумно красивыми глазами в его лицо.
– Куда?
– Во дворец. В твой дворец. Ты ведь туда хотела? – усмехнулся. Саадат. Эта хитрая женщина уже успела проникнуть в голову к девчонке. И это хорошо. Райхана должна научиться выживать в его мире.
– Я хочу к водопаду. К озеру. Помнишь? – прошептала, коснувшись его груди тонкими пальцами.
Заправил непослушную прядь волос ей за ухо, коснулся пальцами белоснежной кожи, нетронутой загаром. Райхана прикрыла глаза, отдаваясь его ласке. Даже если она сейчас лжёт ему, даже если что-то задумала. Он уже её прощает за это. Потому что ложь, слетающая с её губ, безумно сладкая.
– Хочешь сейчас?
– Да, – открыла глаза, а в них надежда. И хитринка. Коварная русская.
– Тогда не забудь надеть хиджаб, – она попыталась встать, но Халим, не желая терять эти мгновения, притянул её к себе. На красивом лице остались следы от ушибов. Разбит нос и по обе стороны переносицы расползлись синяки. Но её красоты это не умаляет. – Не забудь о том, что я тебе говорил. Не совершай глупых, необдуманных поступков. Я могу подарить тебе весь мир, а могу лишить жизни. Ты поняла меня, Райхана?
– Да, Халим.
Её неожиданная покорность настораживала и радовала одновременно. Подкупала. Ему нравилось видеть её такой. Хотя и понимал, что это лишь игра.
– Собирайся. Саадат проводит тебя.
– А ты?
– Мне нужно поговорить с охраной. Они поймали того, кто на тебя напал.
ГЛАВА 10
Халим знал, что теперь ей грозит опасность. Женщины шейха Мохаммеда травили друг друга, резали и жгли. Обливали кислотой и некоторых даже не удавалось спасти. Как и их детей. Брата и сестру он потерял ещё в детстве. Сестра погибла в утробе, так и не родившись, вместе со своей матерью. Третью жену шейха Мохаммеда кто-то отравил. А брат… Они стали соперниками, ещё будучи детьми. Потому что трон предназначался старшему из сыновей Мохаммеда, а младшего и его мать это не устраивало.
Халим рос в этом мире, всё видел своими глазами. И всё равно не верил, что кто-то из его женщин способен на подобное. Отец не наказывал своих женщин за покушения друг на друга. Его это забавляло. И, похоже, вошло в привычку в сражении за будущее.
– Кто ты такой? – задал вопрос, изучая лицо убийцы вблизи. Оно было изуродовано шрамами, один глаз отсутствовал. Немолод. И, похоже, под наркотой. – Кто тебя прислал в этот дом?
– Я Али. Я не знаю, кто заказчик. Со мной связались по телефону. Деньги оставили на улице.
– Ты знаешь, кто я?
– Знаю, мой эмир, – кивнул мужчина, сглатывая. – Но я не знал, что этот дом принадлежит вам. Иначе бы ни за что не вошёл в него. Мне сказали, что женщина, которую я должен убить – любовница какого-то богатого господина. Что её гибели желает жена этого господина. Они сказали, что я должен её задушить, чтобы она мучилась, – убийца не смел взглянуть в глаза шейха, но не врал. Эмир почувствовал бы.
– Али, ты хочешь жить? – спросил тихо, но убийца вздрогнул.
– Да, мой эмир. Я сделаю всё, что прикажете.
Халим встал, выровнялся, кивнул на мужчину, стоящего перед ним на коленях.
– Скажите Саадат, пусть скорее приведёт Райхану. Али посадите в другую машину.
*****
– Мы возвращаемся во дворец, да? Почему Саадат с нами не поехала? – Райхана заметно нервничала, ощущая исходящую от него опасность. И это Халиму тоже нравилось. Русская его чувствует. Почему-то раньше его не интересовало душевное единение с женщинами, которых имел. Русская же каким-то непостижимым образом заставляла хотеть себя и на ментальном уровне. Не только тело. Иметь её полностью. Всю без остатка.
– Саадат приедет во дворец завтра. Сейчас у нас с тобой есть одно незавершенное дело. – тёмные брови на бледном лице сдвинулись, и Халим мягко ей улыбнулся. – Верь мне. Я бываю жесток, но только тогда, когда это требуется. Теперь ты в моём мире. И должна научиться защищать себя и детей, которых ты родишь.
В её больших, бездонных глазах застыл немой вопрос.
