— Садись же к столу, Артем. Сейчас Татьяна нам свежего сала и колбаски на стол поставит, недавно мы кабанчика на зиму прирезали. Огурчиков поставит, чтобы водочку было чем закусить, то развлечемся — продолжал свои поиски Иван.
— Что ты там Иван, так придирчиво разыскиваешь, словно мошну с деньгами куда-то спрятал, и хочешь к кабатчице за водкой сбегать, — не удержался, чтобы не пошутить над родственником Артем.
— Ты почти угадал, Артем, хочу на стол бутыль с водкой поставить, где-то она у меня здесь была от ребенка укрыта, — не слишком проникаясь теми шутками, ответил Иван, продолжая свои поиски.
Тем временем Татьяна внесла в дома круг колбасы, шмат сала, с десяток свежих куриных яиц, нарезала хлеба, вынула из печи миску печенного картофеля, а из кадки квашенных огурчиков и капусты. Затем пригласила мужчин к столу.
Иван тем временем разыскал все-таки свою бутыль самогона, откупорил ее и разлил седоватую жидкость по граненым рюмкам. Когда все уселись за стол и выпили по первой за встречу, разговор за столом оживился. Татьяна все продолжала расспрашивать брата о его военных приключениях. Артем, рассказывая, тоже в свою очередь расспрашивал о матери, о сестре Софии, о родственниках. За разговорами они и не заметили, как промелькнуло почти два часа.
После ужина Артем тепло простился с сестрой и деверем, чтобы еще к полуночи добраться в отчий дом, увидеть мать, сестру. А утром поклониться на сельском кладбище отцовской могиле. Выйдя из дома, атаман отвязал коня от плетня, вставил ногу в стремя и легко запрыгнул в широкое седло.
На землю тихо падал пушистый снег, запорашивая белым покрывалом неширокую сельскую дорогу, которая вела в сторону Соколинец. Ярко светил полный месяц, село охватила спокойная ночная зимняя дремота, и только топот подкованных копыт коня глухо разносился окраинами.
После обеда десятого декабря колона объединенного отряда снова отправилась в дорогу в направлении к городку Печера. Плененных вчера красноармейцев атаман Артем решил не расстреливать, чтобы не обременять и так грешные души повстанцев еще и этим грехом. Но и с собой забирать их тоже не было совсем никакого смысла, то так их и оставили запертыми в подсобном помещении дома Колюховского помещика. Однако это решение, как выяснилось потом, оказалось не совсем добрым для отдельных жителей села и имело для них фатальные следствия.
К тому времени в пламени гражданской войны часто невинно гибли обычные крестьяне, которые держали свой земледельческий нейтралитет типа «наша хата на краю», по отношению к враждующим сторонам. Таким примером в селе Колюхов была трагедия семьи Кириченко (за сельским прозвищем — Ныныки) [7]. В этой многодетной семье было пять сынов. Двое старших сынов были в свое время мобилизованы на службу в царскую армию. Когда началась война одна тысяча девятьсот четырнадцатого года, то они принимали участие в боевых действиях, а в дальнейшем попали в плен к немцам.
После окончания войны оба были освобождены из плена французскими войсками и остались проживать во Франции. Один из этих сынов даже там оженился, а потом на некоторое время вернулся на постоянное местожительство в Колюхов с женой-француженкой. Однако женщина не смогла здесь освоиться и быстро выучить украинский язык, поэтому супруги снова возвратилось назад во Францию. Второй сын так и остался проживать во Франции по паспорту иностранного рабочего.
Средний сын Антон во времена революции и гражданской войны учился в Немировской гимназии, а на каникулы приезжал отдохнуть в село к отцу. Семья хотя была многодетной, но не из бедных, потому что Антону даже купили велосипед, который в те времена считался большой роскошью. Катаясь на этом велосипеде, десятого декабря 1920-го года Антон вместе с одним из своих товарищей подъехал к дому помещика Врублевского.
К тому времени, как уже известно, там размещались бойцы повстанческого отряда атамана Артема Онищука. В подсобном помещении этого же дома содержались захваченные в плен предыдущего вечера пятеро красноармейцев. Антон ходил с товарищем рядом с домом помещика, и поочередно с ним ездил по площади на своем велосипеде. В гимназической шинели он внешне почти не отличался от казаков объединенного отряда.
После завершения каникул Антон снова вернулся в городок Немиров, где продолжил обучение в гимназии. Как-то по дороге из гимназии на свою квартиру Антон встретил незнакомого красноармейца. Этот красноармеец выдался Антону немного странным своим поведением, потому что сначала вытаращился на него своими выпученными глазами, а потом еще несколько раз осмотрелся, чтобы заметить в какой дом зайдет Антон.
Антон не знал этого глазастого, да и не мог знать, потому что в глаза его раньше не видел. Однако красноармеец явно раньше встречал где-то Антона. Как оказалось, он был одним из тех плененных красноармейцев, которых, после исхода из Колюхова объединенного отряда, крестьяне выпустили из заточения. Сидя в подсобном помещении дома Врублевского, пленные поочередно выглядывали себе из небольшого окошечка на площадь перед домом и наблюдали за теми, кто на этой площади находился.
В скором времени Антона арестовали, как пособника петлюровцев и посадили в тюрьму. Когда об этом аресте сообщили отцу, то он впопыхах достал скрытые на черный день золотые червонцы, положил в торбу провизию и подался в Немиров освобождать сына. Отец попробовал все как-то объяснить представителям советской власти, однако те объяснения не приняли на веру, а затем посадили в холодную и его. Потом в вире событий гражданского противостояния, обеих расстреляли.
Пройдя без препятствий через села Канава и Рогизна, под вечер десятого декабря 1920-го года в городке Печера (теперь Тульчинского района), повстанцы сожгли помещение комнезама, а также повредили телефонную связь. В Печере снова был собран совет атаманов, на которой приняли решение разделить объединенный отряд на отдельные отряды, с тем чтобы усложнить их дальнейшее преследование частями Красной армии.
Двенадцатого декабря 1920-го года прошел сильный снегопад, и Артему стало понятно, что его отряду не удастся легко оторваться от преследования красных войск. Двигаясь по следам его коней, большевики раньше или позже обязательно догонят отряд и уничтожат его. Поэтому, в конце декабря 1920-го года Артем Онищук с остатками своего повстанческого отряда (куреня) в семь десятков казаков перешел по льду через реку Днестр на территорию Румынии. По факту перехода границы отряд был разоружен и размещен в лагерях для интернированных лиц. Одновременно на территорию Румынии отошли и некоторые другие части Армии УНР, которые до того времени еще оставались на территории Украины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
