Для полноты картины остается добавить, что и в далекой Японии нашелся автор, описавший будущую русско-японскую войну 1904–1905 годов. Роман одного из основоположников национальной научной фантастики, "японского Жюля Верна" Сюнро Ошикава "Подводный крейсер" вышел за четыре года до начала военных действий и остался неизвестен русскому читателю — в отличие, скажем, от книги Граутоффа и многих других, обильно переводившихся…
Я не читал большинства этих книг. Достать редкие сохранившиеся экземпляры даже на родине их авторов, как я себе представляю, большая проблема. А от необходимости оправдываться меня избавляет то обстоятельство, что почти все они — и романы, и авторы — забыты. Краткие аннотации в библиографиях сообщают минимальные сведения, позволяющие ощутить дух эпохи — и этого достаточно.
Шла генеральная репетиция решающих событий действительной истории. Тестам подвергалось все, что пригодилось бы в недалеком будущем; а в отдельных случаях писатели выходили на проблему, время которой придет не скоро.
Например, на проблему ответственности ученого за мир, в котором он живет, за жизнь на Земле.
В канун XX века известный американский астроном профессор Саймон Ньюком, позднее снискавший печальную славу энергичными попытками научно "закрыть" авиацию[27], дебютировал в фантастике. Герой его романа "Мудрость — вот защитник" (1900), тоже профессор-физик, открывает новый вид энергии, позволяющий создать невиданное по разрушительной силе оружие. Быстро разгромив европейские армии, он устанавливает и сам возглавляет всемирное правительство. Отмена войны в законодательном порядке — совсем неплохо, однако принципы будущего мироустройства, разработанные "интеллектуалом", внушают тревогу. Право на самоопределение в этом мирном будущем имеют только те, кто "обладает мерой ответственности"; по Ньюкому, к таковым можно отнести лишь представителей англосаксонской расы…
Все же отметим про себя: ученый — не политик — останавливает войну и провозглашает всеобщий мир. Правда, присутствует навязчивый расистский мотив "бремени" белого человека — и не у одного Ньюкома, о чем свидетельствует и роман некоего Д. Барни "Л. П. М. Конец великой войны", вышедший в 1915 году.
Это своего рода "вершина" американского технократизма. Книга просто пронизана высокомерным презрением ко всему неамериканскому. Снова ученый-одиночка, "сверхоружие", всемирное правительство "аристократов интеллекта"; что касается морального превосходства англосаксов, то автор его не только постулирует, но и всячески приветствует. А осуждает, наоборот, такие химеры, как "власть большинства, равенство всех людей, а также вечный мир, построенный на братской взаимной любви".
"Националистические эмоциональные призывы, — пишет английский исследователь И. Ф. Кларк, — в ту пору нашли естественное выражение в новой мифологии будущих войн. На деле это была лишь слегка замаскированная мысленная ревизия политической карты мира в соответствии с национальными интересами… В своей собственной, весьма странной манере авторы военных сценариев пытались привнести в индустриальную цивилизацию броненосцев и сверхскоростных турбин новый миф о Беовульфе, пропитанный насилием, chanson de geste [*] для нарождающегося века империализма, причем пересказать миф на возбуждающем языке массовой печати"[28].
Действительно, за редким исключением, военные сценарии не предупреждали о грозившей опасности, а…подстрекали на развязывание войны. Научная фантастика превращалась в прямой инструмент политики.
Правда, и в тех единичных случаях, когда авторы искренне желали предотвратить катастрофу, их призывы разносились в пустоту.
Самый поразительный пример такого рода — вышедший в 1904 году роман англичанина Эрскина Чайлдерса "Загадка песков". Автор снабдил книгу подзаголовком "Недавно полученные выписки из архивов секретных служб". Мастерски сделанный детектив, содержащий детали воображаемого заговора с целью подготовки вторжения немцев на Британские острова, — к тому же хорошо написанный — привлек широкого читателя (в отличие от десятков других военных сценариев). Но дальше пошло необъяснимое. В Германии книгу тотчас запретили и конфисковали все поступившие из-за границы экземпляры, на родине же писателя никто "пророческую" часть книги всерьез не воспринял… Роман переиздали лишь в 1940 году, когда Чайлдерса уже 18 лет как не было в живых (он был расстрелян во время гражданской войны в Ирландии за симпатии к республиканцам).
Из других примеров выделяется роман под характерным названием "Когда пришел Вильгельм" — так, в год начала первой мировой войны, дебютировал в фантастике популярный английский романист Гектор Манро, писавший под псевдонимом "Саки". И наконец, еще год спустя запоздало вышла анонимная книга "Марш Гинденбурга на Лондон" (интересно, ее тоже записывать по ведомству научной фантастики?)…
Пророческие книги, авторы которых, может быть и ошибаясь по части деталей, общую картину надвигавшейся катастрофы угадали с абсолютной точностью. А массовый читатель не воспринимал эти "фантазии" всерьез, хотя порой и зачитывал книги до дыр.
Прозорливые писатели и слепые читатели? Если б все было так просто… Ведь даже самые раскрепощенные умы приходили к решениям потрясающе наивным, когда дело доходило, к примеру, до прогнозов новой военной техники, уже существовавшей или находившейся на подходе, но не испытанной на полях сражений.
Военной технике суждено было сыграть едва ли не решающую роль в драме, предопределившей раздел и "перекройку" политической карты Европы. И тем не менее военные эксперты и полководцы — и даже обычно метко стрелявшие по мишеням будущего писатели-фантасты — демонстрировали "непонимание свойств нового оружия, не в том смысле, как стрелять (это хорошо знали), а гораздо в более широком плане". Дело в том, "что увеличение поражающей силы оружия в XX веке приобретало все больший военный, социальный, политический, психологический эффект. В нем нельзя было теперь видеть только средство убийства. Повышая свою силу и размножаясь, оно стало само по себе приводить к удивительным результатам, стало причиной социальных противодействий войнам, самому себе. Несмотря на свой гигантский рост, оно… ограничивалось в решающем — в своих политических возможностях"[29].
Понимание этого, как мы знаем, пришло только в нашем столетии.
Что касается писателей-фантастов, то у них, как это ни странно, военная техника долгое время едва поспевала за реальным прогрессом в этой области.
Одним из первых произведений о будущем библиографы считают анонимный памфлет "Правление Георга VI, 1900–1925" (1763). Его приписывают английскому автору Сэмюэлу Мэддену. Если что в этом "прогнозе" и угадано, то только имя и порядковый помер царствующего монарха. В остальном "XX век", в сущности, ничем но отличается от блаженной памяти XVIII: король с обнаженной саблей в руке ведет в бой кавалерию…
Но уже столетие спустя во Франции появились другие книги, автор которых обрушил на современников целую лавину возбуждающих, порой экстравагантных новинок военной техники. Правда, он вроде бы посмеивался сам над собой, и рожденные его фантазией картины поражали скорее зрительно (книги были превосходно иллюстрированы), но выделить его в череде писателей — "военных сценаристов" я просто обязан. Звали его Альбер Робида.
Досье по теме "Канун":АЛЬБЕР РОБИДА
1848–1926
Популярнейший французский художник-график, один из зачинателей научно-фантастической иллюстрации, писатель-фантаст. Служил в нотариальной конторе, затем профессиональный художник. Иллюстрировал Рабле, Сирано де Бержерака, Свифта, Фламмариона, Жюля Верна. Автор и художник книг "XX век" (1882), "Жизнь электрическая" (1883), "Война в XX столетии" (1883–1887).
Книги "зачинателя жанра научно-фантастической иллюстрации, достойного наследника традиций Гранвилля и Доре"[30]при его жизни пользовались успехом в Германии, Италии, России, а в 1900 году Робида поручили оформить "уголок старого Парижа" на Всемирной выставке. Он был воспитан на традициях знаменитого газетного романа-фельетона, в котором нашли себя и признанные литературные гранды — Александр Дюма и Жюль Верн. Неистощимый фантазер, увлекающийся, но ироничный по отношению к самому себе, он иллюстрировал все свои произведения (считая себя в первую очередь художником, что соответствовало истине), овеществляя, приближая к читателю свои необузданные выдумки. А может, наоборот: чтобы читатель, не дай бог, не слишком им верил…
В юбилейном двухсотом номере юмористического журнала "Ля карикатюр" за 1883 год появилось самое мрачное сочинение жизнерадостного французского писателя — его "Война в XX столетии". В журнальном варианте трагическая развязка наступает в 1975 году. Однако, спустя три года при подготовке книжного издания автор сдвинул дату: 1945 год! (Что и говорить, каждый раз, когда наталкиваешься на такое совпадение, трудно отделаться от совершенно еретической мысли: все-таки знал?..)
