Среди рек крови и гор трупов все чаще разгорался факел мира — сначала в трудах христианских богословов, а затем и у светских писателей. Его несли сквозь века как эстафету. Факел порой едва тлел, и неоднократно его пытались потушить совсем. Не удавалось.
На рубеже II–III веков повой эры авторы религиозных сочинений Климент, Ориген и отчасти Тертуллиан (которому приписывают бессмертное обоснование религиозной веры: "Верую, потому что нелепо") начали разрабатывать стройную систему теологических основ мира. И Блаженный Августин разрабатывал идею мира, который вступит вследствие распространения по всей земле христианства. В "Граде божьем" он остро критиковал земные, погрязшие в грехе государства, а саму государственную власть назвал "великой разбойничьей организацией". Много критики высказано им и в адрес завоевательных войн прошлого, и в адрес войн освободительных… Однако церковная администрация быстро пресекла ненужные "умствования" — христианство превращалось в официальную религию правящих классов, и возражать против завоевательных войн стало неуместно. Начиная с 325 года церковь отвергла принципы "несовместности учения Христа с войной", сформулировав вместо этого принцип прямо противоположный: желательности "священной войны" в защиту церкви и веры.
Первым по-настоящему значительным светским мыслителем, обратившимся к идее Вечного Мира, был гениальный автор "Божественной комедии" Данте Алигьери. В трактате "О монархии" (ок. 1311) он разрабатывал схему мироустройства, в котором полная независимость императора от духовной власти мыслилась "как одно из условий, обеспечивающих людям мир и справедливость". А другой итальянский мыслитель — Марсилий Падуанский в 1324 году выпустил сочинение, программно названное "Защитник мира". В недрах общественной мысли вызревали гуманистические идеи, составившие духовную основу Возрождения. Среди них особым почетом в глазах всех здравомыслящих людей неизменно пользовалась незатухающая и неистребимая жажда мира.
Полтысячелетия отделяет нас от самого первого в длинной плеяде предшественников — Эразма. Историческая дистанция заставляет по-новому взглянуть на философский и гражданский подвиг ученого-гуманиста из Роттердама, автора бессмертного "Похвального слова глупости".
Досье по теме "Канун":ДЕЗИДЕРИЙ ЭРАЗМ
(ПО ПРОЗВИЩУ РОТТЕРДАМСКИЙ)
1469–1536
Великий голландский мыслитель-гуманист эпохи Возрождения, глава движения "северных гуманистов", филолог и писатель. Непримиримый враг религиозного фанатизма, сыграл большую роль в подготовке Реформации (хотя саму ее не принял). Автор сатирических памфлетов, в их числе "Жалоба Мира, изгнанного и поверженного всюду" (1517).
Приступая к строительству своего величественного здания — теории мира для истекающего кровью, истерзанного бесчисленными войнами континента, Эразм не мог знать, насколько затянутся работы. Как много самых разнообразных, порой откровенно фантастических проектов будет отвергнуто, возведено и вновь разрушено строительных лесов, пока наконец в далеком XX столетии не забрезжит план — верный, надежный, осуществимый…
Но философ из Роттердама много поработал над фундаментом здания. Одним из первых он подверг сомнению "очевидную истину", которая застила глаза многим значительным философам его времени, не говоря уж о расхожем мнении толпы. Имеется в виду мысль о неизбежности, невычленимости из человеческой сущности такого свойства, как агрессивность, стремление к насилию.
Он словно заочно спорил со своими далекими потомками, и спустя четыре столетия продолжавшими безапелляционно гнуть свое: "Вечный мир есть мечта, и даже далеко не прекрасная. Война является одним из элементов мирового порядка, установленного богом. В ней проявляются благороднейшие доблести мужчин. Без войны мир выродился бы и исчез в трясине материализма"[7](фельдмаршал Карл Мольтке-старший).
Эразму странно было слышать подобное и в XV веке: в знаменитом трактате Мир жалуется: "Пусть бы меня отвергали дикие звери, я бы легче примирился с этой обидой. Потому что жестокость — в природе диких зверей: они злобны по натуре.
Пусть бы меня ненавидели неразумные существа, я бы скорее простил их незнание. Потому что те, кто лишен силы разума, не могут по достоинству оценить приносимые мною дары.
Но поразительное дело! Хотя природа только человека наделила разумом, способным воспринять божественную волю и откровение, только его создала полным доброты и стремления к согласию, однако я скорее нахожу себе пристанище среди самых свирепых зверей, среди самых неразумных и злобных тварей, чем среди людей!"[8]
Трактат, жалоба только по форме, превратился в боевое оружие гуманистов, верно послужившее им не одно столетие. Разящее и точное слово Эразма поддерживало их, укрепляло волю и сообщало силы; не случайно великий мыслитель требовал первостепенных почестей "солдатам мира" — тем, кто не жалел усилий для предотвращения войн, кто делал ненужными многочисленные армии и запасы оружия. Мысль, которую в полной мере могут оценить ныне живущие.
По-настоящему трудно именно первым. Когда есть пример, зажжен факел в ночи, все полегче. Знамя, поднятое Эразмом, подхватили другие и несли его из века в век, из книги в книгу, от человека к человеку.
Это — автор "Боевой книжки мира" (1539) немец Себастьян Франк. Чешский просветитель-гуманист Ян Амос Коменский, один из первых развивший идею разоружения в своем сочинении "Всеобщий совет об исправлении человеческих дел". ("Встает, однако, вопрос, как быть с ружьями и пушками? Отвечаю: ружья следует применять против хищников, тогда как пушки надо бы перелить на колокола, которыми созывают народ, или на музыкальные инструменты"[9]. Середина XVII столетия!) Французы аббат и мыслитель Шарль Ирине де Сен-Пьер и не нуждающийся в представлениях Жан Жак Руссо. Отечественные миротворцы, среди которых — первый директор Лицея, учитель Пушкина Василий Малиновский и революционер-демократ Александр Радищев. Наконец, великое трио немецких философов — Кант, Фихте и Гердер.
Самой значительной на миротворческой пиве оказалась мыследеятельность Иммануила Канта.
Досье по теме "Канун":ИММАНУИЛ КАНТ
1724–1804
Великий немецкий философ, родоначальник немецкой классической философии. Окончил Кёнигсбергский университет, где проработал профессором до конца жизни. Автор основополагающих трудов по философии естествознания, теории познания, этике: "Всеобщая естественная история и теория неба" (1755), "Критика чистого разума" (1781), "Критика практического разума" (1788) и др. Разрабатывал идею "союза народов", принципы мирного сосуществования государств, мирового правопорядка.
"Война, — писал Кант в трактате "К вечному миру" (1795), — есть печальное, вынужденное средство в первобытном состоянии (где не существует никакой судебной инстанции, приговор которой имел бы силу закона) утвердить свои права силой. Ни одна из сторон не может быть объявлена неправой, так как это предполагает уже судебное решение, и лишь исход войны (подобно тому как это имеет место в так называемом суде божьем) решает, на чьей стороне право… Истребительная война, в которой могут быть уничтожены обе стороны, а вместе с ними и всякое право, привела бы к вечному миру лишь на гигантском кладбище человечества. Итак, подобная война, а также использование средств, которые открывают пути к ней, должны быть, безусловно, воспрещены"[10].
Кант приступил к работе над трактатом вскоре после заключения Базельского мира между Францией и Пруссией. Неудовлетворенный "сделкой" (как показали дальнейшие события, мир и вправду оказался шатким), философ садится за письменный стол, чтобы изложить собственный проект устройства, мира в Европе, каким он видится просвещенному уму. Может быть, в этом проявилась логика времени: великий мыслитель, занятый разработкой основ метафизики и гносеологии, живой классик, на долгие годы определивший ход развития европейской философской мысли, — и "опускается" до политики. А он не просто погрузился в проблему, но попытался решить ее на уровне тогдашней науки, общественной мысли, заложив основы современного международного права. От идей Канта отталкивались, с ними спорили, но проигнорировать их совсем не отваживался с тех пор никакой себя уважающий философ.
И сегодня трудно поверить, что горькие и мудрые слова о "гигантском кладбище человечества" произнесены почти за два столетия до того, как метафора обернулась реальной возможностью.
Замечательно и то, что Вечный Мир для Канта — по химера, не утопический проект, а результат общественной эволюции. Быть может, впервые философская мысль сформулировала необходимое и достаточное условие наступления мира: он не только возможен, но должен наступить обязательно — просто в силу действия социальных законов. Социальный антагонизм разъединил народы — этот же неснимаемый (так считал немецкий философ) антагонизм заставляет людей искать мира и взаимопонимания.
