Практически отсутствует государственная статистика неформального образования, в частности образовательной деятельности общественных организаций (включая политические партии, религиозные и любительские объединения). Тем не менее, на практике такие организации неформально обучают своих членов адаптации к изменяющимся условиям жизни посредством образовательных и просветительских действий.
В данном контексте самообразование анализируется, прежде всего, как социальное явление и процесс, оказывающий непосредственное влияние на труд, быт, структуру свободного времени, условия жизни представителей всех возрастных и социальных групп. Такой подход соответствует принятой в отечественной социологии практике рассмотрения постиндустриального общества как самообразующегося и в этом смысле самоорганизующегося (8). Помимо этого, «самообразование выступает источником не только технологических, но и социальных инноваций» (189), а в более широком контексте самообразование становится одним из средств либерализации всей системы управления образованием (210).
Как вид деятельности самообразование обладает следующими признаками.
Во-первых, это систематическая учебная деятельность при минимальной организации образовательного процесса или при полном отсутствии руководства им со стороны педагогических работников (проект Федерального закона «О дополнительном образовании», ст. 1), возможно, происходящая вне стен учебных заведений. При этом признается, что роль педагога (учителя) постепенно сводится к функциям «ускорителя» или даже «няньки» учебного процесса там, где он задействован [199, С. 20].
Во-вторых, это деятельность, связанная с коммуникацией в самом широком смысле, направленная на получение любых новых знаний (необязательно научных или соответствующих утвержденным программам общего или дополнительного образования), навыков и любой систематизированной информации [201, С. 35].
В-третьих, что наиболее существенно, в процессе самообразования индивид самостоятельно решает, в какой степени сочетать собственные предпочтения с требованиями и возможностями обучающей среды и окружения, долгосрочных интересов с ситуативными, внутренних и внешних факторов (198).
В конечном счете, самообразование предстает как решение (выбор) на индивидуальном уровне основных коллизий (противоречий) образования (203).
О значимости неформального и информального образования для понимания современного состояния образовательного пространства и имеющих место в нем трендов могут свидетельствовать следующие данные:
– по оценке ЮНЕСКО, 85 % работающего населения приобрели необходимые для работы знания и умения за рамками формального обучения (40);
– в 2003 году почти 18 % жителей ЕС в возрасте 25–64 лет участвовали в неформальном образовании [120, С. 614];
– в странах Скандинавии – Дании, Швеции, Финляндии – наибольшие показатели по уровню вовлеченности в неформальное образование – почти 50 % по данным на 2004 г. [там же];
– к сожалению, данные по России отсутствуют.
Наше обращение к данной теме обусловлено двумя обстоятельствами:
– объективным – возрастанием актуальности неформального образования для российской образовательной системы, связанной с переходом к парадигме «образования в течение всей жизни»;
– субъективным – вовлечением авторов в конструирование программы неформального образования и психологической поддержки родителей в первые годы воспитания ребенка.
В настоящее время в отечественной научной литературе имеются лишь отдельные публикации (66, 97, 153) по проблематике неформального образования, что указывает на незначительную ее проработанность, низкий уровень изученности, а тем более, отрефлексированности научным и профессиональным сообществом. Зачастую, дальше фиксирования некоторого определения категорий «неформального» («открытого», «либерального») и «информального» («внеформального») образования исследователи не двигаются. В литературных источниках отсутствуют данные по мониторингу, анализу и, что очень важно для нашего исследования, проектная деятельность в данном сегменте отечественного образования (66).
Осуществленный анализ показал, что определения новых форм образовательного процесса – «неформальное образование» и «информальное образование» – были заимствованы совсем недавно из европейских деклараций, закладывающих фундамент непрерывного образования. В распространении этих понятий в России свою роль сыграли экспертные заключения, сделанные Общественной палатой РФ и Государственным университетом – Высшей школой экономики в 2007 году, обозначившие неформальное и информальное образование как фактор возрастания конкурентоспособности страны и «значимым элементом современных образовательных систем» [153, С. 33]. При этом, до современного момента отсутствуют какие-либо официальные документы, объясняющие специфику и принципы функционирования этих форм образовательного процесса в России.
Зарубежные исследователи к данным феноменам обратились гораздо раньше, при этом проведенный анализ позволил выделить два варианта развития неформального и информального образования – американском и европейском.
Американский вариант. Существует утверждение, что начало дискуссиям в этой сфере в США положили философ и психолог Джон Дьюи (62) и адепт андрогогики Малкольм Ноулес (Knowles) в конце XIX и в середине ХХ веков соответственно (204).
Первые научные работы по исследованию непосредственно неформального образования появились в 70-х годах прошлого столетия [195], а к концу 80-х было окончательно внедрено понятие информального образования (215). В последующем, в 1990-е–2000-е гг., например, в США фактически была создана инфраструктура неформального и информального образования, включающая в себя организации, делающие на этих видах образования успешный бизнес.
Европейский вариант. В западной Европе подошли к данной системе через внедрение парадигмы образования в течение всей жизни. В 2000 г. после Лиссабонского саммита ЕС издается «Меморандум о непрерывном образовании Европейского союза», в котором постулировалось: «Континуум непрерывного образования делает неформальное и информальное образование равноправными участниками процесса обучения». Там же провозглашался вектор на разработку высококачественной системы «Аккредитации предыдущего и неформального образования» (APEL) (99). В последующих документах, определяющих основные параметры европейской образовательной системы, неоднократно подчеркивалась необходимость выработки общих критериев для соотнесения неформального и информального образования в разных странах, признания знаний, полученных подобным образом. Для того чтобы эти системы пользовались доверием, Совет по Образованию ЕС в 2004 году принял определение неформального и информального обучения, а также Общие Европейские Принципы для их признания. В 2006 году был определен 5-летний срок для окончательной разработки и внедрения этой системы в диагностику профессиональных навыков человека.
К настоящему времени, сложилось несколько подходов к разграничению формального, неформального и информального образования. Для удобства приведем ключевые черты, присущие каждому из них:
Формальное образование – происходит в организованном и иерархически структурированном контексте завершается выдачей общепризнанного диплома или аттестата (99), имеет определенную продолжительность по времени и основывается на государственной учебной программе, организовано формальными, преимущественно зарегистрированными, организациями и учреждениями.
Неформальное образование – происходит часто вне специального образовательного пространства, в котором четко обозначены цели, методы и результат обучения [193, С. 60], в образовательных учреждениях или общественных организациях, клубах и кружках, во время индивидуальных занятий с репетитором или тренером (99), а также представляет собой различные курсы, тренинги, короткие программы, которые предлагаются на любом этапе образования или трудовой деятельности [153, С. 33], обычно не сопровождается выдачей документа, чаще всего носит целенаправленный и систематический характер (40).
Информальное образование – индивидуальная познавательная деятельность, сопровождающая повседневную жизнь и не обязательно носящая целенаправленный характер (99); спонтанное образование, реализующееся за счет собственной активности индивидов в насыщенной культурно-образовательной среде [153, С. 33]; общение, чтение, посещение учреждений культуры, путешествия, средства массовой информации и т.д., когда взрослый превращает образовательные потенциалы общества в действенные факторы своего развития (40), результат повседневной рабочей, семейной и досуговой деятельности [193, С. 60], не имеет определенной структуры.
