– Мразь остроухая, – вдруг прошипел директор Школы Искусства Смерти.
– Что? – переспросила я.
В ответ услышала раздраженное:
– Дэя, приличная девушка не пьет из одного бокала с мужчиной, если только тот не является ее любовником, – мрачно сообщили мне.
Вечер все так же пьянил, но нелогичность в словах магистра заставила спросить:
– Приличная и любовник? А у приличных девушек они бывают?
Взгляд лорда заледенел, но ничто не остановит адептку Академии Проклятий на пути к истине:
– Если приличная, то без любовника, или неприличная с любовником, или…
– Дэя!
– Приличная – она с любимым. – Одна Бездна ведает, что на меня нашло, но остановиться я почему-то не могла. – А если любимый, то…
Лорд Эллохар вдруг очутился недопустимо близко, а я оказалась скована его руками, и магистр хрипло простонал:
– Я не могу без тебя… – Он обнял так сильно, я и вздохнуть была не способна. – Не могу, Дэя… – и почти рык, – не могу…
И замер, тяжело дыша и сжимая меня в болезненных объятиях.
– Я любил Василену, Дэя, – он вновь заговорил хриплым срывающимся голосом, – но я мог жить без нее… Мне достаточно было знать, что она счастлива, что жива и живет, мне этого хватало… А сейчас – не могу даже представить, что ты останешься не со мной.
Ощущая, как неистово бьется его сердце, насколько тяжелым стало дыхание, я попыталась вырваться, но вместо того, чтобы отпустить, лорд Эллохар вдруг снова простонал:
– Сначала просто симпатия, невнятная, едва ощутимая и странная мысль ночью: «Почему я думаю о ней?». Почему? Постарался забыть в ту же ночь. Почти не вспоминал наутро… но когда снова пришла ночь, мне снились твои глаза, Дэя… – хрип, и с рычанием: – Мне снились твои глаза, Дэя, и я утонул в них.
Поднявшийся ветер бросил в нас разноцветные лепестки соцветий, овеял, словно играясь, и умчался прочь, а Эллохар с трудом продолжил:
– Я же знал, чья ты… Знал с самого начала, еще тогда, когда в твоих глазах при взгляде на Тьера прятался лишь страх. Знал, – глухое рычание, – все знал… Но все чаще ловил себя на мысли, что вспоминаю о невзрачной адептке Академии Проклятий.
Тихий злой смех, и издевкой над самим собой прозвучало:
– Я так долго оправдывал интерес к тебе заботой о невесте друга… Перед самим собой оправдывал… Я сам себя обманывал, Дэя, я так старательно себя обманывал, а обмануть не смог.
О, Бездна, и что мне с этим делать?! Что мне делать с этим признанием и этими чувствами?..
– Магистр Эллохар… – начала я.
Отпустил в то же мгновение. Отпустил, отошел, отвернулся и теперь стоял спиной ко мне, глядя куда-то перед собой.
Где-то там, словно в другой жизни, слышался звон ударов боевых топоров, громкая музыка, далекий смех. Там, где-то… а здесь тишина, лед отчаяния, и мое бессилие сделать хоть что-то. Я просто не знала, что делать… Хотелось развернуться, уйти и никогда больше не слышать, хотелось забыть и не вспоминать, хотелось все что угодно, только бы не стоять здесь, чувствуя себя виновной. В чем?!
– Я знал, что любить – это больно, но не знал, что настолько… Боль убивает меня, Дэя, но боль ничтожна в сравнении с ревностью… Знать, что ты с ним, что он обнимает тебя, прикасается к твоей коже, целует волосы цвета спелой вишни… Знать и заживо сгорать без возможности очнуться от кошмара… – усмешка и злое: – И вот ты на моих глазах обнимаешься с дроу и делишь с ним бокал на двоих! Я же убью его, Дэя! Я не сдержусь и просто убью!
И как назло в ночи раздался голос Юрао:
– Дэя!
Магистр Смерти медленно обернулся на крик. Медленно, но в каждом его движении читалась угроза, и я испугалась за партнера, испугалась настолько, что, подбежав к лорду Эллохару, преградила ему путь, просто чтобы удержать.
И если есть поступки, о которых мы горько сожалеем годами – это был он, тот самый поступок.
– Даррэн, пожалуйста, – взмолилась я.
И услышала хриплое:
– Повтори!
Я вздрогнула, попыталась отойти… Рывок, и как тогда в таверне в Мирах Хаоса, я оказалась прижата к дереву, а лорд Эллохар, склонившись, прорычал:
– Повтори…
И я повторила:
– Прокляну ведь.
Но он расхохотался. Это был злой издевательский смех, и, не дав даже опомниться, лорд Эллохар вдруг прохрипел:
– От любых твоих проклятий, Дэя, есть один очень действенный метод, милая, следует просто закрыть твой рот!
Я сжалась, с ужасом осознавая, как он прав, и уже чувствовала его дыхание на своем лице, и…
– Дэй, ты больше не пьешь! – раздался совсем рядом наглый голос Юрао. – Определенно не пьешь.
Замерла я, возблагодарив Бездну, застыл от ярости лорд Эллохар, а Юрао Найтес продолжил:
– Я тебе больше скажу, Дэй, сам пить больше не буду, ибо ты не поверишь – до гномов напился!
Не поверила и полузадушенным голосом переспросила:
– Это как?
– Это? – Юр хмыкнул. – Танцевал-танцевал с тобой, а ты оп – и стала гномом, и таким бородатым, скажу я тебе.
Помолчал немного, потом спросил:
– Дэй, у меня опять разгул видений по пьяни, или ты тут с Эллохаром целуешься?
И так как я промолчала, а магистр Смерти и вовсе хранил молчание, Юрао продолжил:
– Слушай, не то чтобы я против… Да я вообще дроу, у нас с верностью туго, но, Дэй, я же тебя знаю, ты себе этого просто никогда не простишь.
В следующее мгновение меня отпустили.
Просто отпустили.
Вспыхнуло синее пламя.
Когда всполохи огня угасли, мы с Юрао стояли одни в парке, только сердце мое стучало так быстро, что казалось, его все слышат.
– Да, – мрачно произнес Юрао, – это уже серьезно.
А я, как стояла прислоненная спиной к дереву, так и сползла вниз и, закрыв лицо руками, тихо заплакала, просто не смогла сдержаться.
– Дэй, – Юрао мгновенно присел рядом, обнял за плечи, – Дэя, ты испугалась?
– И… испугалась, – пробормотала я сквозь слезы.
«Жалко его», – подумала про себя. И страшно очень, за себя и за Риана, и жалко, до боли жалко… И я не знаю, что делать, и…
– Я не знаю, что мне делать, Юр, – едва слышно прошептала, стараясь перестать всхлипывать, – не знаю… я…
– «Я», не «я», вставай уже, частные следователи сопливыми не бывают, – он заставил подняться, протянул платок и жестко добавил: – А теперь нос вытри и на меня смотри.
Кивнув, я продолжала всхлипывать, и слезы не останавливались.
– На меня посмотри, – рыкнул дроу, а едва я перестала реветь, мрачно произнес: – Ты давай еще винить себя начни, Дэй!
Я всхлипнула, винила ведь, хоть и вины не чувствовала.
– Дэя, он взрослый матерый лорд, Дэя! – прошипел Юрао. – Он женщин вдоль и поперек знал, когда тебя еще в проекте не было! Нашла кого жалеть и по кому слезы лить!
И я плакать перестала, даже сама не знаю почему.
– Уже лучше. – Юрао отобрал у меня платок, сам вытер мне лицо и добавил не менее жестко: – Эллохар по тебе конкретно с ума сходит, Дэй. Ты не видишь, а он тебя жрет глазами. Прекращай жалеть, Дэй, просто прекращай. Поговори с Тьером, пусть мужики сами между собой разбираются, хватит пытаться сгладить ситуацию, сама видишь, куда все катится.
С тяжелым вздохом тихо призналась:
– Я не могу, Юр…
Партнер неодобрительно покачал головой, затем уверенно сказал:
– Когда подкатывают к моей женщине, Дэй, и не важно, какая она по счету из любовниц, я разбираюсь сам, всегда. Потому что моя. Потому что я мужчина и в состоянии обеспечить безопасность женщины, которая делит со мной постель. Постель, Дэя, даже не сердце. Поговори с Тьером, это не твоя проблема – его. Потому что ты его женщина и он вправе тебя защищать. Это не долг и не обязанность, Дэй, это его право.
Забрав платок обратно, я вытерла лицо, постаралась успокоиться и тихо попросила:
– Давай уйдем.
– Со свадьбы? – догадался Юрао и тут же ответил: – Э, нет. Ну вернет тебя Нурх в академию, ну поревешь пару часиков, пока от усталости не заснешь, и разве это выход?! Здесь сейчас самое веселое начнется, так что прекращаем жалеть матерого серого волка и идем веселиться. В конце концов, Дэй, когда еще выпадет побывать на такой свадьбе? Мы даже еще боевые пляски не видели!
Я улыбнулась, улыбка вышла слабенькая и жалкая.
– На будущее, – Юр обнял за плечи и повел к ресторации, – когда тебя целовать пытаются, нужно орать, Дэя. Громко, требовательно и грозно.
– А что? – решила уточнить я.
– Мм-м, что орать? Орать нужно что-то вдохновенное.
– Например? – И кто мне скажет, почему я улыбаюсь.
– Например: «Пожри меня Бездна».
– А почему «меня»?
– Ну, – дроу усмехнулся, – потому что твой целователь как минимум такому повороту событий искренне удивится.
– А максимум?
– А как максимум передумает тебя чокнутую целовать, тебе же лучше, согласись.
– Согласна. – Я уже улыбалась.
И мы пошли к ресторации, когда я вдруг уловила краем глаза неясное сияние. Стремительно обернувшись, увидела, как угасает синее пламя, и поняла – Эллохар все слышал! Первое что ощутила – страх за Юрао, магистр его и так не особо любит, а уж теперь…
