В Посаде ночью совсем иная жизнь – костры пылают, ночной наряд дружины на конях передвигается с одной площади базарной на другую. В кабаках редкие посетители чарки полнят.
В «Пьяном гоблине» конечно же, людей по более будет. Но и те не спешат ночью торговые сделки вершить.
Так что пустуют супермаркеты. Продавцы за прилавками сонно чахнут.
Иной раз ситуация меняется. Примчат, к примеру, в Посад Люди Песков, вечно спешащие, торговлю не ведущие. В песках своих всё ножом берут – али с путников-ротозеев каких, али с соседей-надоедей, коих сама Дева Песков наказывать велит! А тут – на те вам, СУПЕРМАРКЕТ! Круглосуточный. Не надо восхода ждать, чтоб запастись в дорогу дальнюю. Вот и оставляют медь, а где и упряжь серебряную в заклад за товар первой необходимости. В супермаркетах такого – пруд пруди!
И всё же не супермаркеты эти погоду в торговле посадской делают.
Базары и ярмарки, – с их многоязыким разговором; со сплетнями и слухами; с ценами, кои, ежели умеешь, сбить можно до гроша медного!
С праздниками, пахнущими пирожками печёными, с начинкой всякой – картошечка мятая, капустка жареная, малина, яблоки, черника!
С неизменными смотринами, у кого какой товар выставлен!
С ароматом зелени и специй разных – хундустанских и прочих, заморских!
С блеском стали, с переливом шёлковым, с ржанием конским, смехом девичьим!
С руганью и радостью:
– Эй, сколь времени не виделись!
– Да ещё столько не видеться! Тьфу!!!
С кваском терпким, что к пирожкам тем, печёным, обязательно предложат! А блинчиками какими в разнос торгуют бабки ярко разодетые! Эх, да что там говорить, это видеть надо! Пробовать!
Хаос и суматоха радостная, от которой в глазах рябит.
* * *
Лад, в сопровождении Снежки и Ини, неспешно и чинно гулял по рядам торговым. Деловито разговаривал с купцами знакомыми.
При его приближении кое-кто товар с лавок прибирал. А как же, он ведь кто?
– Кто, кто… Лад, чтоб ему пусто было!
– Ну, так что с того, что Лад, Чер-Туй тебя заплюй?!
– Ущербный он. Ворожба не берёт его. Чары не властны над ним! А в торговле ЧЕСТНОЙ без обмана и чародейства никак нельзя!
После разговоров таких, прятали товар, на который ворожили чтоб, значит, быстрее и выгоднее продать, с рук сбагрить! Лад же всё видит – чародейство какое, или ворожба хитрая, для него всё едино – как ткань прозрачная.
Возле своих – не лавок, нет, торговых рядов целых, Лад шаг медлил. Придирчиво осматривал всё. Только недостатков то не было! Во всём видится расчётливый ум Гадины.
Сплюнув, спешил Лад дальше. Сёстры-феминистки не отставали.
Возле рядов купцов итайских задержались. Отведал Лад чай душистый, умело заваренный итайцем старым. Снежка с Иней миндалём в сахарной глазури побаловались.
Поблагодарив купца за чай да разговор дельный, дальше шёл Ладушка.
Хундустанские купцы важно расспрашивали о планах: – будет ли в этом году сделка, как в прошлый год. Тогда прибыльно всё обернулось. Пять обозов специй и трав разных за больше деньги Ладу отошли. Теперь на кухне «Пьяного гоблина» блюда стряпаются со специями на радость гурманам. Да и для хундустанцев, и прочих, не из северных земель, любая пища без специй – пресная.
Что соль да перец, когда хочется и райхона к лапше итайской, майорана к рыбе жаренной, эстрагона к дичи лесной!
А вепрятина, маринованная с черемшой, да запеченная после в зёрнах горчицы?!
А рис – излюбленное блюдо самого Комер-сана! – приправленный кумином, барбарисом, шафраном и паприкой сладкой!?
А булочки душистые с корицей?! Хлеб посадский, – куда уж тут изгаляться, и так объедение одно, – но и тот с зёрнами кориандра на корочке тёмной, вдвойне вкуснее!
Квас посадский, отыгравший на сухарях денька три-четыре, после сдобренный изюмом – сушёной ягодой франзонской, – пьёшь, и напиться не можешь!!!
А… Хватит, слюни вон по губам пузырятся, язык глотается!
И как следствие – расширение списка клиентов постоянных «Пьяного гоблина». Ибо где, как не в ресторации отменные знатоки дела поварского такое приготовят, – пальчики оближешь! Вкус разными оттенками играет благодаря специям!
Соглашался Лад, – будет сделка, не хуже прошлой. Прощался, и к другим спешил.
Возле рядов бовусских купцов всегда толпа, толчея, суматоха. Как иначе, ежели торгуют бовуссцы окороками мясными, сардельками говяжьими, колбасками, которые ой как хороши к капустке квашеной, тушёной. А если прибавить к этому с пару десятков сортов пива отменного, – бутылками, пинтами, бочками!, выставленными тут же – подходи, плати, пей; станет ясно, отчего – толпа, толчея, суматоха.
Тут то Лад и почувствовал, как чьи-то проворные пальцы умело снимают с пояса кошель, серебра полный.
Схватил он воришку за руку, дёрнул на себя. Выпал из толпы на него человек странный. Худой, ростом ниже Лад. Одежда, непонятно какая – брюки хундустанские, рубаха широкая посадская, чалма с головы двумя концами лицо скрывает, как у людей Песков, только глаза видны.
Вся одежда грязная, в пятнах, разводах тёмных. И запах гари, будто с пожарища человек.
Пока Лад озирался в поисках феминисток, – отстали сестрички, в толпе затерялись, – воришка заскулил, дёрнулся, со второй попытки вырвался и нырнул обратно в суматоху. Лишь колечко, соскользнувшее с его пальца, осталось в ладони Лада.
Тут Снежка с Иней подоспели. Лад сурово оглядел горе – охранников. Одёжка форменная мята. Из-под беретов кудри девичьи высыпали. На щеках румянец играет.
Лад не собирался их распекать. Видел, как отдуваются обе, – пробились, запыхались. Усмехнулся на их вопросительные взгляды. Ничего не сказал.
И о воришке умолчал. Колечко в кармашек потайной спрятал.
После ощупал пояс, – кошеля как не бывало! Тут не сдержался, – сплюнул.
– Всё, нагулялись!
Сестрички переглянулись. Им то давно расхотелось по базарам да ярмаркам за Ладом шастать. Но… служба! Да и Ладу не скажешь, – засмеёт.
Перевели дух. Нагулялись, так нагулялись!
* * *
Вечером, отужинав, рассказал Лад про инцидент дневной жене. Серебра не жалко. Коли сумел проворный снять с пояса кошель, считай, – заработал! А купцу ротозею – впредь наука!
Рассмеялись тут оба. Зятья чай подала.
– Сестрички ужинали? – Лад раздумывал, сказать Гадине про колечко, или не стоит? Решил пока не говорить.
– Эти то? – Повела плечами Зятья. – Ужинали. Постелила им на сеновале. Умаялись за день. Это им не на собраниях сиживать!
– Они из знатной семьи. Снег Ледович отец им. Завтра отведи им комнату в доме.
Брови Гадины дрогнули. Вот как муж заговорил! Что ж, посмотрим. Она подмигнула Зятье, мол, помни про траву тайную. Чтоб, значит, даже мыслей у них не было на Лада засматриваться! А что в доме ночевать будут, так это к лучшему. Рядышком, всё на глазах.
«Надо бы у Сашки Рыжей поинтересоваться, – какие такие Ледовичи? Снега Ледовича знаю. Хваткий купец. Знатный. А вот дочери его… Ладно, у Сашки спрошу. Она в руководстве феминисток всех знает» – решила Гадина.
Допив чай, Лад накинул на плечи куртку из кожи тонкой. По карманам похлопал.
– Куда ты, на ночь глядя? – Забеспокоилась Гадина.
– Дела штабные, – развязано ответил Лад.
Гадина в миг оказалась возле него. Кулачки сжала, глазки сощурила.
– Так я это… в ЗАО надо бы мне. С Дондом кое-что обсудить. – Опешил Лад.
– Точно?
– Ага. Потом, правда, к Сэру Тумаку…
– Так я и знала! – Она упёрла руки в бока. – Опять всю ночь прошляешься?
– Дела же…
– Дом и семья – вот твои дела! Изверг ты, Ладушка, – запричитала Гадина. – Не муж ты мне, а какой-то… гость! Ох, я бедная! Вышла замуж за неприкаянного!
Лад обнял жену. Чем ещё успокоишь женщину?
– Ну что ты, в самом деле, а? Если не я, то кто же?
Гадина оттолкнула его. Всё что надо – узнала. Не где-то и с кем-то, а с друзьями проверенными тревогу разделит Лад. Ох уж эти мужики посадские! Ну, прям, как дети наивные! Слёзки оттёрла.
– Хорошо. Но чтоб к утру дома был. Этих, с сеновала, возьмёшь с собой?
– На кой мне девки на болоте? Нечисть там. Пусть спят.
– Ладно, – легко согласилась Гадина. – Ступай.
Только Лад порог переступил, засобиралась Гадина. Зятье приказала за всем зорко следить.
– Я к Сашке Рыжей. Нанесём мы с ней визит к деду одному. Уж больно часто стал он в дела наши семейные вмешиваться. Наковальню начальником штаба назначил. Лада в дипломаты определил. Доколе терпеть подобное? Или нет в Посаде больше мужиков толковых?! Сестричкам зелье дала? Отлично. Не хватало мне забот, так вот ведь, объявились молодые да красивые! А Лад что, он мужик…
– Тебя он любит, Стервовна. Тебя одну. – Успокоила Зятья.
– Только дома ему почему-то не сидится! – Фыркнула Гадина.
– Ну, – пожала плечами Зятья, – мужики, они все такие. Им бы только дела глобальные решать. А о доме пусть жёны думают.
