Черт, ему и самому следовало бы сделать нечто подобное. Но у него не было контактов в человеческом мире, чтобы это осуществить. Как у Дерьма.
Боже, в жизни вампиров это все изменит. Эти ублюдки снова намерены создать настоящий легион противников.
Вернувшись в Мерседес, Лэш завел двигатель и отправился из Фермляндии в долгий путь, не направляясь конкретно в какой-то определенный дом. За рулем он был мрачнее тучи, холодный воздух обдувал его лицо, благодаря разбитому стеклу в окне. Честно говоря, к черту женщин и все это дерьмо. Его единственной целью в жизни стало прикончить Дерьмо. Отнять утешительный приз у Омеги. Разгромить Общество Лессинг.
Ладно… по большому счету, женщины не входили в это число. Он чувствовал себя абсолютно истощенным, так как нуждался в кормлении — независимо от того, что происходило с личиной, его сущность все еще жаждала крови, и ему предстояло решить эту проблему, прежде чем столкнуться со своим папочкой.
Или его прихлопнут.
Направляясь в центр города, он достал телефон и поразился тому, что собирался сделать. Но все же, при наличии общего врага, возникает потребность в создании довольно странных союзов.
***
Вернувшись в особняк Братства, Блэй разделся в своей ванной комнате и залез под душ. Взяв мыло и вспенив его, он подумал о поцелуе в том переулке.
О том парне.
О… касаниях его губ.
Проводя ладонью по прессу живота, он откинул голову назад и позволил теплым струям воды сбегать по его волосам и спине к пояснице. Его телу, казалось, хотелось выгнуться еще сильнее, и он позволил ему сделать это, потягиваясь, наслаждаясь теплым потоком. Потратив время на помывку головы шампунем, он пробежался по себе скользкой, мыльной рукой.
Блэй углубился в воспоминание о том поцелуе.
Боже, такое ощущение, что воспоминание о их слившихся губах — магнит, притягивавший его к нему снова и снова; хватка слишком сильная, чтобы бороться, связь слишком заманчивая для него, чтобы не желать ее допущения.
Проведя ладонями по своему телу, он задался вопросом, когда снова увидит Сакстона.
Когда они снова смогут остаться наедине.
Скользнув своей рукой ниже, он…
— Господин?
Блэй развернулся, скрипнув своей пяткой по мрамору. Накрыв свой твердый, напряженный член обеими руками, он высунулся в стеклянную дверь.
— Лейла?
Избранная застенчиво улыбнулась ему и пробежалась глазами вниз по его телу?
— Меня вызвали сюда? Услужить?
— Я не вызывал. — «Может, она чего перепутала? Если только не…»
— Куин вызвал меня. Я предположила, что в эту комнату?
Эрекция Блэя исчезла с той же скоростью, с какой моргнули его глаза. Затем он мысленно пнул себя и закрыл горячую воду. Потянувшись, он схватил висящее полотенце и обернул его вокруг своих бедер.
— Нет, Избранная, — сказал он спокойно. — Не сюда. В его комнату.
— О! Прошу простить меня, господин. — С пылающими щеками она попятилась из комнаты.
— Все в порядке… осторожно! — Блэй кинулся вперед и поймал ее до того, как она налетела на ванну и потеряла равновесие. — Ты как?
— Воистину, я должна смотреть, куда иду. — Она посмотрела в его глаза, скользнув своими руками по его обнаженным рукам. — Благодарю.
Глядя на ее идеально-красивое лицо становилось совершенно очевидно, почему ею заинтересовался Куин. Она была неземной, но было в этом и что-то большее… особенно, когда ее веки опустились и вспыхнули зеленые глаза.
Невинна, но эротична. Вот, что она из себя представляла. Она сочетала в себе очаровательную комбинацию невинности и жесткого секса, что для нормальных мужчин являлось неоспоримым, а Куин даже и близко не походил на нормального. Он имел все что движется.
«Интересно, а Избранной об этом известно? И если да, имело ли это для нее значение?»
Нахмурившись, Блэй отстранил ее от себя.
— Лейла…
— Да, господин?
«Вот, черт… и что он собирается ей сказать?» Было чертовски ясно, что ее вызвали не для того, чтобы покормить Куина, потому что они делали это накануне ночью…
«Боже, может в этом-то все и дело. У них уже был раз секс и она вернулась за добавкой».
— Господин?
— Ничего. Тебе лучше идти. Уверен, он уже заждался тебя.
— Воистину. — Аромат Лейлы усилился, ударив Блэю в нос коричной специей. — И за это я очень благодарна.
Когда она развернулась и пошла в сторону выхода, Блэй наблюдал за покачиванием ее бедер. Ему хотелось кричать. Ему даже думать было не выносимо, что за соседней дверью у Куина намечался секс… ради Бога, в особняке осталось только одно место, неоскверненное семи аморальными действиями.
Тем не менее, все, что он сейчас мог видеть — это Лейлу направляющуюся в комнату Куина и позволяющую своему белому одеянию соскользнуть с плеч, обнажая свои груди, живот и бедра его разноцветному взгляду. Она окажется в его постели и под его телом в мгновение ока.
И Куин хорошо о ней позаботится. В этом он весь, по крайней мере, когда дело касалось секса: Он был весьма щедр на время и на таланты. Он будет на ней повсюду, руками и ртом…
«Верно. Не стоит туда ходить».
Отбросив полотенце, он подумал, что Лейла возможно отличный партнер для парня. С ее подготовкой, она не только угодит ему по всем пунктам, но и никогда не станет от него ожидать верности или негодовать из-за его других деяний, или толкать его на эмоциональную связь, которую он не испытывает. Вероятно, она не прочь была бы даже поучаствовать в развлечениях, и судя по ее походке, она отлично владела своим телом.
Она для него идеальна. И уж точно лучше Блэя.
Кроме того, Куин ясно дал понять, что в итоге он собирался остаться с женщиной… традиционно с женщиной с традиционными ценностями, предпочтительно из аристократического рода, если сможет найти ту, которая примет его, даже, несмотря на дефект его разноцветных глаз.
Лейла полностью соответствовала этим параметрам — ничего кроме «старой школы» и родословной Избранной, и она явно его хочет.
Чувствуя себя проклятым, Блэй подошел к своему шкафу и переоделся в нейлоновые шорты и рубашку цвета хаки. Он ни за что не станет сидеть здесь, прохлаждаясь с хорошей книгой, в то время как за соседней дверью…
Да уж. Он не нуждался в представлении, даже гипотетическом.
Выйдя в коридор со статуями, он бросился вниз мимо мраморных изваяний, завидуя их спокойным позам с безмятежными лицами. Конечно, все путем, когда ты неодушевлен, что, кстати, казалось чертовский заманчиво. Принимая во внимание, отсутствие у них каких-либо чувств, не дающих проходить через эту испепеляющую боль.
