более решительно.
Жорж, граф де Безье, дону Хуану Медино
Уважаемый дон Хуан,
Вчера я получил письмо от кардинала В. Мне было странно узнать, что все слухи об аннулировании брака — не просто слухи, а что после всего, что произошло, вы готовы оставить Валери, даже не дав ей сказать слова в свое оправдание. Хотя вряд ли она будет оправдываться. Я нахожусь в недоумении от вашего поступка, и, если вы инициируете развод с Валери де Медин, я вынужден буду послать вам вызов. Филипп оставил нас двоих опекунами над своей сестрой не для того, чтобы вы при первых же трудностях (а вы должны были понимать, что женившись на Валери, вы обязательно столкнетесь с трудностями) оставили ее, более того, бросили одну в Париже. Вам отлично известно, что Валери необходимо сопровождение и постоянно нужна помощь. За то время, что меня не было (и в этом, конечно же, есть моя вина!) Валери успела натворить столько, что мне не хватит и года, чтобы загладить все разрушения, причиненные ею. Ваш же поступок я не могу назвать никак, кроме как полной безответственностью, а свое отношение к вам — полнейшим разочарованием. Если вы планируете окончательно порвать с Валери, то я останусь ее единственным опекуном, и вынужден буду защищать ее честь не только перед судом присяжных, но и перед судом Божьим. Валери просила меня не вмешиваться и предоставить вам действовать по своему усмотрению, но те обвинения, которые вы предъявляете ей, совершенно несостоятельны. Вам было известно все о ее беременности, вы женились на ней осознанно, зная обо всех ее приключениях. Я не могу понять, как после этого вы можете обвинять ее в сокрытии беременности от вас, и как можете позволить себе подобное поведение. Прошу вас как можно скорее сообщить мне о времени подачи иска, чтобы я мог явиться и оспорить его как опекун Валери в девичестве де Флуа. Валери же после рождения ребенка останется в моем имении, где я не позволю вам встречаться с нею. Если будет на то необходимость, я стану настаивать в суде на присвоении ребенку вашего имени. Вынужден так же сообщить вам, что в последнее время состояние Валери сильно ухудшилось, она ничего не ест и практически не выходит из комнаты. Ее отношение к вам и вашей затее с разводом — весьма скептическое. Если раньше мы с Сафи хотели вашего скорейшего возвращения, то на данный момент мы считаем, что в вашем присутствии более нет необходимости.
Жорж
Дон Антонио Медино Жоржу, графу де Безье
Уважаемый граф,
Как я понимаю из переписки, мой брат колеблется, и, скорее всего, все эти слухи о разводе — просто слухи. Если с самого начала он был сильно обижен на свою супругу, то в последнее время практически готов для примирения с нею. Я постараюсь повлиять на него, чтобы склонить его к примирению. Слухи же родились из-за его долгого отсутствия рядом с супругой, а так же от недоброжелателей, желающих внести разлад между ними. Как я понимаю, ни у кого не было намерений аннулировать брак, на котором мой брат так настаивал. Я уверен, что как только он закончит свои дела, он тут же появится в Париже в собственном доме и подле своей жены. Благодарю вас за заботу о моей родственнице, ведь если бы ни вы, мне самому пришлось бы ехать в Париж и разрешать все имеющиеся проблемы.
Дон Хуан Медино мадемуазель Сафи Фараш
Дорогая Сафи,
Прости резкий стиль моего предыдущего письма и позволь обратиться к тебе с просьбой: напиши мне подробнее о состоянии Валери. Из письма Жоржа де Безье следует, что она чувствует себя очень плохо, но мне необходимы сведения из первых рук. Я очень переживаю за нее, я прошу тебя, не оставь без внимания мою просьбу.
Мадемуазель Сафи Фараш дону Хуану Медино
Дон Хуан, после того, что вы натворили, я не желаю ни давать вам каких-либо сведений, ни получать писем от вас. Валери сейчас находится в поместье графа де Безье, который заботится о ней, как родной брат. Более я не буду писать вам.
Сафи.
Глава 1
Катрин де Шатори стояла у раскрытого окна и смотрела в сад. В замке она была совершенно одна, не считая слуг, то и дело мелькавших, словно тени. Жак так и не появлялся, Валери, Сафи и Жорж де Безье отправились в Париж, куда ей не было доступа, пока она носила траур по своему отцу.
Было очень тихо. Если до приезда Валери и Филиппа де Флуа тишина в замке вполне ее устраивала, то сейчас она бродила по коридорам, из комнаты в комнату и отчаянно тосковала. И дело было даже не в том, что отец и Сюзанна навсегда оставили ее. Нет. Раньше она была удовлетворена своей жизнью, целые дни проводя в обществе книжных героев. Но теперь она спускалась в библиотеку, смотрела на любимые тома, подходила к тому окну, где стоял дон Хуан, когда она пришла сюда в трауре по нему, открывала створки. Книги стали для нее мертвы, и она больше не находила в них ни интереса, ни утешения. Сюзанна была права. Герои ее книг умерли, а она, по странной случайности, была все еще жива.
Ее нареченный граф де Безье уехал вместе с Валери. Он сопровождал ее в Париж, бросив Катрин совершенно одну и толком не попрощавшись. В день их отъезда Катрин стояла поодаль, но Жорж даже не обернулся к ней, и только когда Валери и Сафи стали обнимать ее на прощание, просто кивнул головой.
Это было все, чего она удостоилась. Катрин расстроилась его поведению больше, чем отъезду кузины. Не о такой любви она мечтала. Не о таком муже молилась Богу. За все время прибывания Жоржа в замке они не сказали друг другу и пары фраз, и ни разу не оставались наедине. Да он к этому и не стремился. Катрин хоть и не любила его, но понимала неизбежность брака с ним, и ей хотелось видеть хоть какие-то проявления симпатии от своего нареченного жениха, а не просто изредка ловить на себе его задумчивый взгляд, который он прятал, как только она смотрела в его сторону. Все это никак не вязалось у нее с образом влюбленного мужчины, но когда она рассказала о своих мыслях Валери, та сильно удивилась.
— Жорж влюблен в тебя, можешь не сомневаться. Он только и думает,
