не хочу получать писем от нее. Особенно, если они будут написаны из жалости или чувства долга. Если она вдруг напишет, пусть это будет ее личное желание, не продиктованное просьбой сестры.
Мадемуазель Катрин де Шатори дону Хуану Медина
Дорогой дон Хуан,
Прошу простить мне промедление, с которым я пишу вам ответ. Я была счастлива получить весточку от вас, но у меня несколько дней заняло обдумывание ответа. Хочу сообщить вам, что здоровье мое и моего брата в хорошем состоянии, и оба мы живем сейчас в замке Шатори. Жак не так давно вернулся в замок, сразу же после того, как моя кузина и мой нареченный жених покинули его стены.
Сразу же после отъезда кузины в Париж, из Тура пришли дурные новости. Виконт де Турне, который после объявления о замужестве моей кузины, заперся у себя в комнате и выходил только чтобы доехать до нашего замка и постоять под ее окнами (встречаться с ней он наотрез отказался), как только кузина покинула Шатори, покончил с собой. Я безмерно скорблю о нем, и сопереживаю его родственникам, ведь он был единственным наследником графского титула, который теперь получит какой-то далекий кузен. Поступок его можно назвать не просто глупым, но и обычным малодушием. Мне грустно от того, что Андре оказался настолько слаб и безумен.
Что до вашей просьбы, то я долго обдумывала как раз этот вопрос. Хочу поделиться с вами своим опытом. Как вы знаете, в моей жизни было одно негативное событие, которое мне хотелось бы поскорее забыть и не вспоминать больше никогда. Когда я старалась не думать о нем, подробности так и вставали у меня перед глазами. Но потом я поняла, что мыслям не прикажешь, как и сердцу. Я разрешила себе думать о нем столько, сколько мне хочется. Вы не поверите, но сейчас уже я очень редко вспоминаю о событиях в башне Фей. Поэтому советую вам не запрещать себе тревожных мыслей. Пусть они текут. Постепенно их количество станет меньше, и вы почувствуете себя несравненно лучше, чем раньше...
Их переписка не прекращалась, и Катрин привыкла ждать писем от него. Более того, она ждала именно писем дона Хуана. Письма Жоржа только раздражали ее и ввергали в тоску. Дон Хуан же писал много, интересно и читать его было одно удовольствие. Он не скрывал от нее ничего, искренне рассказывал о своих чувствах, наблюдениях и переживаниях.
Катрин же щадила его, и вести о Валери щедро разбавляла своими мыслями. Она выбирала из ее писем то, что можно было написать дону Хуану так, чтобы не сильно ранить его чувства, поэтому все ее новые знакомства, времяпровождение и едкие замечания оставались известны только Катрин, но при этом в ее письмах не было ни слова лжи. Она опускала подробности, сохраняя основную линию и не забывая, что дон Хуан достаточно умен, чтобы разгадать ее игру
Глава 2
Жорж де Безье явился в Шатори без всякого предупреждения, как к себе домой. Катрин как раз сидела в библиотеке, перечитывая недавно полученное письмо от дона Хуана и готовясь писать ответ. Вдруг дверь без всякого стука отворилась и на пороге появился Жорж в дорожном костюме и высоких сапогах. Он явно только что приехал и даже не переодевшись заявился к ней, нарушив ее уединение.
Катрин вздрогнула, испугалась, и выронила письмо. Оно спланировало на пол, Катрин лихорадочно стала искать его рукой, надеясь, что Жорж не обратит на него внимания, свернула и спрятала за широкий пояс.
Граф де Безье некоторое время молча смотрел на нее. Потом сделал шаг вперед и протянул руку:
— Отдайте мне письмо, — вместо приветствия сказал он, и взгляд его не предвещал ничего хорошего.
Катрин сильно перепугалась и окончательно растерялась.
— Не дам, — она встала и отступила к окну, — это мое письмо. Вас оно не касается.
— От кого оно? — спросил он.
Катрин снова попятилась, но решила, что спасение в правде.
— От дона Хуана.
Он нахмурил брови. Катрин побледнела и уперлась спиной в подоконник.
— Вы ведете переписку с доном Хуаном?
— Конечно. Я не понимаю, почему вас это интересует.
— Потому что вы испугались и спрятали письмо, увидев меня. Дайте его мне, чтобы я мог убедиться в вашей невиновности и тогда я не буду запрещать вам с ним переписываться.
— Запрещать? — задохнулась Катрин, — да какое право вы имеете что-то запрещать мне?
— Дайте мне письмо! — рявкнул он, от чего Катрин чуть не лишилась чувств. Никто никогда не повышал на нее голос. Она выставила руки вперед, будто защищаясь от удара.
— Нет...
Он схватил ее за руку и притянул к себе, пошарил рукой за поясом и вынул голубой конвертик. Катрин смотрела, как он разворачивает письмо, где дон Хуан подробно и насмешливо описывал нравы местного дворянства, а так же завуалировано делился с ней своими переживаниями, смотрела, как он быстро пробежал его между строк, как свернул и бросил на стол. Глаза их встретились.
Казалось, Жорж смутился. Катрин даже могла бы поручиться, что он смутился, и что он готов был попросить прощения. Но он не попросил.
— В следующий раз не заставляйте меня прибегать к насилию, — сказал он, направляясь к двери, — можете продолжать переписку, я даже не буду интересоваться тем, что он вам пишет.
Катрин прислонилась к стене и закрыла глаза, из которых хлынули потоком молчаливые слезы.
...
Жорж пробыл в замке около двух недель. Посмотрев на то, как управляется поместье, вернее на то, как оно не управляется, он в своем любимом стиле устроил полный разнос Жаку де Шатори и сам взялся за его бумаги. Выяснились не самые лучшие вещи, после чего между ними произошел разговор на повышенных тонах, результатом которого было выделение Жоржем достаточно крупной суммы денег, чтобы залатать дыры в бюджете Шатори, а так же появление нового управляющего, полностью освободившего Жака от забот о наследстве.
Катрин смотрела на все эти перипетии с большим удивлением. Жорж любил совать нос не в свое дело, но то, что он дал Жаку денег совершенно безвозмездно, одновременно порадовало и оскорбило ее. С женихом своим она предпочитала встречаться как можно меньше, тем более, что он тоже не искал ее общества, поэтому мнения своего ему не высказала. Остатки симпатии и уважения к этому человеку постепенно оставляли ее, особенно когда она смотрела, как он
