«Где-то я это уже слышал», — усмехнулся Андрей.
— Ну что, принесете веревку?!
— Да-да, конечно! — заторопился Шемак. — Посидите пока, сейчас я в подсобку сбегаю. Десяти метров хватит?
— Хватит. Жду. Сколько с меня? Чтобы уж сразу расплатиться…
— Да не нужно ничего, я так дам. Вы столько заказали, что уж без пары медяков я не обеднею. Главное — добрые слова, от них людям на душе лучше становится. И даже кошкам. Правда, моя красавица? — Трактирщик улыбнулся и подмигнул Шанти, уносясь куда-то за прилавок, в низенькую дверцу сбоку от стойки.
Андрей сыто-расслабленно посмотрел в мутноватое маленькое окошко и подумал о том, что везде, даже в такой дыре, встречаются хорошие люди — вот Гармаш, к примеру, или этот трактирщик… Впрочем, и дерьма хватает, взять того же лавочника.
«Вот что я ему сделал? Покупатель пришел, да ты должен меня облизать, пылинки сдувать — я денег принес! Благодетель! А этот сучонок чуть не в морду плюет! Как в совковом магазине — „Ходют тут, топчут и топчут, топчут и топчут, ногами своими поганют!“»
Неожиданно слух Андрея привлекли звуки снаружи — кто-то кричал, топало множество ног и слышался звон, будто к трактиру подступало воинское подразделение. Он нахмурился и, рассеянно приняв из рук трактирщика сложенный моток веревки, уложил его в вещмешок и спросил:
— Чего там такое происходит? Что за шум такой?
— Не знаю! — озабоченно и недоуменно ответил трактирщик, открыл входную дверь и выглянул наружу.
Сразу стали различимы крики:
— Леший, выходи! Леший! Сейчас поджигать будем!
— Вы чего вопите?! — Трактирщик напряг голос, чтобы перекричать толпу. — Какой такой леший?! С ума посходили?
Толпа затихла, и знакомый Андрею голос сказал:
— У тебя сидит леший! Мужик с кошкой, демонским отродьем! Выдай нам его, а то подожжем!
Трактирщик беспомощно оглянулся и развел руками:
— Это лавочник всех баламутит, вас требуют, говорят — вы леший! Что делать-то?!
— А ничего, — спокойно ответил Андрей и приладил лямки вещмешка. — Сейчас я с ними поговорю, не беспокойтесь.
— Да-да, спасибо. А то эти придурки совсем спятили… еще и правда подожгут.
Андрей вышел из трактира и сощурился, посмотрев на небо — осеннее солнце клонилось к горизонту, еще пара часов, и будет смеркаться.
Толпа закричала, зашумела, поднялся хай — люди трясли поднятыми в воздух мотыгами и косами, орали, распаляя сами себя на плохое деяние, — ясно было, что все может закончиться плохо.
Лавочник, выйдя вперед, вопил:
— Вот он, демонское отродье со своей кошкой-демоницей! Откуда у него столько денег?! Где он их взял?! Небось грабил по дорогам, убивал, терзал людей! Убьем его и прекратим эти несчастья! Зальем кровью горе матерей!
Андрей подумал: «Глянь-ка, а придурок-то оратор! Ишь как излагает, как по писаному! Большевик, однако! Лавочник — большевик, ну не смех ли?»
Он улыбнулся, и лавочник это заметил — со злобой выкрикнул:
— Он еще над нами и смеется?! Бейте его, люди!
Толпа двинулась к Андрею, а тот кинул нужный мыслеобраз Шанти, тут же спрыгнувшей с плеча и улыбнувшейся то ли улыбкой Чеширского кота, то ли улыбкой зубастика из фантастического фильма. Скорее всего — второе, так как у кота не было такого ряда острейших белых зубов.
Воздух замерцал, и перед атакующей толпой вмиг оказалась не маленькая черная кошечка, а громадный кошак, котище, котяра — размером с лошадь, с зубами как клинок кинжала!
Шанти внимательно посмотрела на ошеломленную толпу голубыми глазами, а потом подняла хвост трубой и заорала диким голосом, как орут кошки во время драки, только этот кошачий вой был таким ужасным, что можно сравнить его с ревом гудка паровоза и электрички, вместе взятых! А если к этому присовокупить клацающие по земле когти да белоснежные клыки… В общем, толпа, побросав свои орудия убийства, бросилась наутек, завывая и теряя по пути башмаки и шапки.
Воздух снова замерцал, и кошка, мгновенно уменьшившись в размере, стала прежней.
Шанти с разгону взлетела на плечо Андрея, как будто оттуда и не слезала, и, ненароком потершись о его шею, сказала:
— Давно так не развлекалась! Нет, в путешествии с тобой есть свои преимущества! Можно неплохо развлечься! А может, еще прибьем эту вонючку? — Она кивнула на отползающего в сторону лавочника — на его штанах сзади отчетливо расползлось пятно.
— Пусть живет. Мы убиваем только при абсолютной необходимости это делать, запомни это. Лучше, знаешь что, давай поищем этого пакостника, терроризирующего деревню? Ведь, уверен, это кто-то из местных жителей. Кому надо переться сюда из другого села, чтобы убивать этих деревенских? Маньяк какой-то, и он живет именно здесь.
Из дверей трактира выглянул испуганный хозяин и осторожно спросил:
— Закончилось? Чего они хотели-то? Ни разу такого безумия не видал — они как спятили! Чего они разбежались?
— Кошечки моей напугались! — Андрей незаметно подмигнул сидящей на плече Шанти. — Больные какие-то… чего-то привиделось им. Послушайте, а вы не могли бы отвести меня в тот дом, где живет семья убитой девочки? Ну той, которую растерзал леший? Я бы хотел с ними поговорить — может, и помогу чем-то. Я отличный следопыт, могу по следам искать, кроме того, немного колдую, попробую найти вашего лешего.
— Точно? Ой, как хорошо было бы! Народ совсем пал духом, скоро друг друга резать будут, все боятся, что лешим может оказаться кто-то из нас.
— Вполне вероятно, — «успокоил» его Андрей. — Скорее всего так и есть. Ну что, проводите?
— Да-да, сейчас! — Трактирщик исчез за дверью, и стало слышно, как он кричит кому-то, чтобы проследили за работой.
Через пять минут он появился одетым, и вскоре они шагали по деревенской улице.
— Тут недалеко, через десять домов. Хорошая девочка была — ласковая, воспитанная, приходила иногда, пирогов брала — они со мной молоком рассчитывались. А тут возьми и пойди в лес — ну ничего не боялась! Ох, горе-то какое… ну кто мог такую красоту загубить?! Девочка-то красавицей бы выросла… если бы дали. Вы уж найдите его, гадину эту! А я вам пирогов дам, бесплатно! Мы все переживаем, уже человек двадцать нашли погибшими.
— А давно началось?
— В общем-то давно… но раньше не так часто было — а теперь уже два-три покойника в неделю находим. И все изуродованные. Как будто ему доставляет удовольствие их терзать, а не просто убивать и насиловать.
— А что, все подростки?
— Есть две женщины, молодые, одна на сносях была — так он вырвал плод из живота и унес куда-то… Это ужас такой был — кто видел труп, спать не могли! Мы уж просили исчадие, просили — найдите его, — а ему все равно. Только разговоры о жертве да что надо принести кого-то на алтарь. А тут такое дело — у нас исчадия не особо в чести, и уж точно никто не даст своих приносить в жертву. Это в городе развлекаются таким делом, а у нас могут потихоньку и стрелу пустить. В лесу-то откуда узнаешь, кто пустил? Исчез и исчез в болоте — утоп! Глухомань. Недаром деревня называется Черный Яр — вон там такая топь, что всю деревню потопить можно и несколько городов вместе взятых! — Трактирщик как будто спохватился и опасливо поглядел на Андрея. — А вы не из них, не из исчадий? Нет? А то я не хотел бы неприятностей… что-то я разболтался. Вы выглядите человеком, которому можно доверять, вот я и расслабился, язык распустил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
