— Верю. Ну что поделаешь? Вот такие уроды у нас бывают.
— Вижу, — угрюмо подтвердила Шанти. — Сумеешь найти его?
— Да. Я знаю его запах, не отвертится.
— А найдешь, что будешь делать?
— Там видно будет. Покажу на него — его деревенские сами разорвут на части, даже трудиться не придется.
— А жаль, — задумчиво протянула Шанти, — ради такого дела я бы потрудилась. Не люблю, когда девочек уродуют!
Отец убитой девочки появился через полчаса, взмыленный, тяжело дышащий, и сообщил:
— Все сделал, как вы сказали! Все по домам, ждут. Вернее, возле домов стоят.
— Не протестовали?
— Так, поворчали для виду, но все ждут.
— Тогда пошли!
Андрей быстрым шагом, почти бегом направился в деревню, отмечая себе группки людей, стоящих возле домов. Он подошел к первой группе и сделал какие-то пассы руками — им всем было объяснено, что приезжий умеет колдовать и с помощью особых заклинаний может найти убийцу.
Для деревни это было жизненно важно, а потому все беспрекословно согласились на испытание. Убийца, конечно, тоже согласился — а что ему оставалось? Если бы он отказался — подозрение точно пало бы на него, а уж тогда за каждым его шагом следили бы, и в конце концов кто-нибудь его убил бы. Тот же неутешный отец Машеньки, к примеру. Вряд ли ему были бы нужны особые обоснования и неоспоримые доказательства…
Время шло — Андрей уже обошел около пятидесяти домов, но все без толку. Отец девочки, идущий рядом, подтверждал: больше мужчин в этих домах нет, все здесь. На всякий случай Андрей обнюхивал и женщин — как ни фантастично, но всякое бывает…
Возле лавки стоял злобный Анупель, уже сменивший обделанные штаны на чистые, и истерично кричал:
— Чего вы ему верите! Небось он и убил! Не дамся колдовать на себе! Не дамся!
Из толпы, сопровождающей Андрея и его спутника, послышалось угрожающее:
— Тогда заказывай себе гроб, Анупель!
Лавочник испуганно сник и позволил Андрею подойти. Тот понюхал — увы, Анупель не был искомым маньяком, хотя Андрей почему-то был уверен в обратном. Ну по принципу — подлец всегда подлец.
Он все шел и шел дальше, и с каждым проверенным домом его уверенность в успехе падала — оставалось уже меньше десятка домов, когда он подошел к группе, в которой узнал старого знакомого — Гармаша.
Тот стоял беспечно, впереди своей жены и двух сыновей, с любопытством посматривающих на происходящее.
Гармаш, улыбнувшись, помахал ему рукой и сказал:
— Прекрасно выглядишь, как я погляжу. Ты еще и колдун, оказывается?
Андрей утвердительно кивнул, просто для проформы понюхал воздух, и вдруг его как обухом по голове ударило — ОН! Это он — убийца! Этот приятный мужик, с семьей, с детьми — как он мог?
Андрей пристально посмотрел в лицо улыбающемуся Гармашу и тихо, но внятно сказал:
— Почему ты это делал? Как ты мог, девчонку?..
Тот, продолжая улыбаться и не глядя на окружающих, спокойно сказал:
— А что поделаешь? Сущность моя такая! Я хочу убивать и сейчас убью и тебя.
Андрей мгновенно отпрыгнул, отбросив рукой недоумевающего отца покойной девочки, и изготовился к жестокому бою.
Неожиданно Гармаш стал сбрасывать обличье дружелюбного, милого человека и превращаться в монстра — с горящими красным огнем глазами, длинными клыками и когтистыми лапами.
Это произошло практически мгновенно, но при ускоренном восприятии Андрея заняло времени достаточно, чтобы он мог принять решение, перекидываться ли в Зверя и пугать народ или попробовать биться в человеческом облике.
Вопрос разрешила Шанти — она спрыгнула с плеча Андрея и, увеличившись до нормального размера, вступила в драку с чудовищем.
Народ с визгом разбежался в стороны, и на образовавшейся площадке остались лишь Андрей да громадная черная кошка, с шипением и ревом вцепившаяся в монстра.
Все завершилось секунды за две, без особых боевых излишеств, без колдовства и каких-то красивых приемов — голова Гармаша отлетела в сторону, покатившись как футбольный мяч, а тело, дергаясь и испуская фонтан крови, осталось на месте.
Шанти уменьшилась и снова запрыгнула на свой насест — плечо товарища.
— Труп этого чудовища сожгите, чтобы и следа не осталось! И не пораньтесь — можно от него заразиться, я так думаю. Его кровь поганая. Мои соболезнования по поводу гибели Машеньки. И… вам по поводу гибели Гармаша, — обратился он к плачущей семье монстра. — Скорее всего он был захвачен в лесу монстром, который и принял обличье вашего мужа и отца. Если хорошенько подумаете, то вспомните — у него должны были измениться привычки. То есть это был не Гармаш. Так что, селяне, не обижайте их семью — они ни при чем, они сами пострадавшие. Ну все, прощайте, мне пора! — Андрей посмотрел на красное солнце, до половины скрывшееся за деревьями, и решительно зашагал к лесу, под опасливыми и восхищенными взглядами деревенских жителей.
Он шел и думал: «Вот как бывает — я-то вообразил, что это исчадие где-то спрятался и убивает жителей или лавочник — поганец и негодяй, однако монстром оказался тот, на кого никогда бы не подумал. Отвратительно!»
— Эй, подруга, а ты-то зачем кинулась на него? Скучно стало?
— И скучно тоже. А кроме того, я тебе говорила — ненавижу тех, кто обижает маленьких девочек. И еще: а ты не подумал, что он вообще-то может быть заразным? Ты не забывай, что я хоть и в образе кошки, но на мне та же самая броня, что и на маме, броня, которую и ты-то пробить не смог, со своими когтями. Ну почти не смог… Так что, если я не хотела, чтобы ты превратился еще и в ЭТОГО монстра, надо было решать дело самой. Это был настоящий леший — кроме всего прочего, они еще любят попить свежей крови. Девочка, видел, какая бледная была? Он ее обескровил еще при жизни. Ну а надругательства, скорее всего, для того, чтобы отвести глаза. Если бы не твой нюх, его бы никогда не нашли! Ну что же, мне понравилась наша прогулка! Я очень довольна. Продолжай в том же духе!
Андрей грустно улыбнулся — у него все эти события не вызвали восторга, на душе лег горький осадок, не позволяющий ему воспринимать происшедшее как простое приключение.
Вскоре они вышли на поляну, где лежала скрытая невидимой завесой дракониха. Завидев их, она спросила:
— Как сходили? Вижу — ты приоделся! Как дочка? Хорошо себя вела?
— Хорошо, — улыбнулся Андрей. — Молодец у тебя дочка, умница и красавица.
Ему показалось, что кошка на плече замурлыкала от удовольствия… А может, не показалось?
Приладив веревку и соорудив из нее что-то вроде подпруги, Андрей исхитрился надеть на себя сразу два рюкзака, расположив один сзади, другой спереди — не бросать же драгоценные чешуйки, так тяжко доставшиеся? — и забрался на шею Гары. Теперь ему было тепло, и он не боялся замерзнуть даже во время ночного полета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
