что-то зазвенело, натянулось, грозя лопнуть, но пошевелиться она так и не смогла.
— Май, отойди от неё! — голос Анатоля Мароу прозвучал строго и властно. — Еля хочет проснуться, тянется к тебе, но ещё рано. Нельзя! Ей необходимо ещё немного времени!
— Анатоль, я не могу… больше, — с мукой в голосе, прошептал Майстрим. — Сил нет никаких ждать! Я схожу с ума вдали от неё!
— Вот поэтому мы и не можем использовать твою силу Жнеца, Май, и всё происходит немного дольше, чем могло. Если бы ты мог себя контролировать…
— Я ждал её десять лет, друг! Больше не могу!
— Май, как же ты выдержал эти десять лет? — недовольно проворчал Анатоль Мароу. — Пойми одно — пока ты ей противопоказан! Ты её зовёшь, она рвётся к тебе! Так нельзя! Иди и займи себя чем-нибудь, — устало добавил целитель. — Какими-нибудь важнейшими государственными делами. Когда Еля очнётся, тебе точно будет не до них, — последовавший смешок был очень многозначительным.
* * *
Когда Еления, наконец, очнулась, рядом сидела только Мадлен.
— Ну наконец-то! Семь дней ты сводила нас с ума! — возмущённо заявила фурия, а потом расцеловала свою приёмную дочь и положила свою светловолосую головку на её грудь.
Еля ласково погладила приёмную мать по шёлковым волосам, обнаружив, что рука стала обычной — человеческой. В течение прошедших дней, когда она временами приходила в себя, она уже поняла, что с ней произошло.
— Мы во дворце Майстрима? — дрогнувшим голосом прошептала девушка.
— Да, — Мадлен подняла голову и устремила на дочь строгий взгляд. — И не смей убегать, пока не выслушаешь меня!
— Мадлен, я всё знаю, — сдержанно ответила Еля. — И не могу здесь находиться.
— Ничего ты не знаешь! — уверенно заявила герцогиня. — Как и твоя сумасшедшая королева! Вы обе наворотили дел! Еля, просто выслушай, что я расскажу тебе. Это же не сложно?
Еления лишь вздохнула. Разве в этом мире кто-то способен отказать ровене Мадлен Данери? Особенно, когда она так смотрит?
— Кстати, — фиалковые глаза герцогини загадочно сверкнули на красивом лице, — ты знаешь, что Майстрим Данери снова свободен?
Глава 57
Император Майстрим Данери проводил одно из очередных совещаний Малого совета по государственным вопросам, когда дверь вдруг распахнулась, и в зал влетел Дан.
Друг императора был не похож сам на себя. Взъерошенный, взбудораженный, с горящими глазами на бледном лице.
— Ваше величество! — взволнованно начал говорить близкий друг.
— Данвер, ты что себе позволяешь?! — гневно рыкнул Майстрим, у которого настроение уже семь дней было хуже некуда.
— Её высочество Еления Огдэн просит аудиенции! — закончил предложение Данвер и замер, вытянувшись в струнку. Только глаза на взволнованном лице ярко и радостно засияли.
В зале совещаний наступила такая тишина, что слышно было только редкое тяжёлое дыхание императора Ровении, у которого все краски вмиг сошли с окаменевшего лица.
Майстрим хотел встать и не смог, тело снова отказывалось подчиняться. Он понимал, что должен выйти.
К ней.
К Елении.
На… аудиенцию.
Которую явно должен оказать не в зале Малого совета. И не в присутствии десятка любопытных глаз придворных.
Проходила минута, другая, а император не шевелился, он просто не мог это сделать — мощное сильное тело вдруг парализовало.
Еления вошла в зал совещаний сама. Медленно, плавно ступая, прошла мимо Данвера и остановилась. В изящном светлом платье, с элегантной причёской из блестящих чёрных до жгучей синевы волос, бледная и невероятно хрупкая. На нежном прекрасном лице чёрными алмазами ярко сверкали знакомые и родные глаза.
Его сердце.
Его любимая.
Его душа.
И его императрица.
Майстрим не замечал, как придворные, один за другим, молча стали подниматься со своих кресел и выходить из зала, кланяясь его невесте. Не заметил он и того, что вскоре они с Еленией остались совершенно одни, а Данвер прикрыл за последним ровеном дверь.
Май просто смотрел на необыкновенную девушку, в которой сейчас был сосредоточен весь его мир, и видел лишь её одну, слышал только её невесомые шаги и чувствовал только её взволнованное тихое дыхание.
«Еля… Еленька…», — мысленно повторял, а вслух не мог.
Его любимая смотрела так внимательно, так пристально, а потом вдруг в огромных ярких глазах он прочитал вопрос, который тут же понял — услышал сердцем: «Как ты выдержал эти десять лет?»
И ответил, тоже взглядом, не думая, вкладывая в него всю свою тоску и надежду: «Я верил. И ждал. Чувствовал, что ты не можешь исчезнуть навсегда. Каждый день заставлял себя жить. Есть, спать, заниматься государственными делами. И думал о тебе. Всегда. Каждый миг. Который иногда казался вечностью».
В нежном взволнованном взгляде Елении отразилась вся вселенная чувств. Та, кого он смог дождаться, приблизилась к нему и взяла в узкие прохладные ладони его лицо.
— Милый мой, ты не можешь говорить? — шепнула Еля. — Не можешь шевелиться?.. Это скоро пройдёт… Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь… Я так виновата… Прости меня…
Большими пальцами узких кистей его любимая осторожно погладила кожу на его щеках, потом легко и нежно провела ладошками по напряжённым одеревеневшим плечам, наклонилась, прикрыла глаза, взволнованно вздохнула и поцеловала его мягко, осторожно, прямо в дрогнувшие губы, вновь обняв лицо ладонями, укутав своим невероятным ароматом, который он узнал бы из тысячи.
— Я люблю тебя, Майстрим Данери. Как же сильно я соскучилась, любимый, — прошептала Еля, на мгновение отрываясь от него, вновь целуя, покрывая лёгкими невесомыми поцелуями его лоб, глаза, щёки, губы, а он наслаждался нежными прикосновениями, боясь закрыть глаза.
— Еля, это, правда, ты? — наконец смог проговорить Май, а Еления вздрогнула от звука его сиплого голоса.
— Правда. Я. — Улыбнулась Еля счастливо и добавила еле слышно: — Он отпустил меня почти сразу, но настроил портал так, чтобы я вернулась только через десять лет. Отомстил. Непонятно за что. Я ничего не смогла поделать.
Дикая ярость пронзила каждую клеточку сильного мужского тела, и оно, наконец, откликнулось на гневные команды грозного хозяина прийти в себя.
Майстрим резко протянул руки, заключая Елю в железные объятия, сминая, сжимая, утыкаясь лицом в грудь, вновь вдыхая такой родной, такой знакомый запах любимой.
Ладони поплыли вверх по хрупкой спине…
Май мягко, но решительно усадил Елю к себе на колени…
Сильные пальцы жадно зарылись в шёлковые волосы, обнимая затылок…
