что никто больше с ней не повторит подобного. Глубокий, животный рык вырвался из её груди, и, собрав всю ярость, что постоянно жила внутри неё, поддерживая неугасающий огонь ненависти, она обрушила этот гнев вместе с магией на ларина.
И тот не смог отбить её удар. Оседая на пол, ларин безвольно обмяк; из его глаз медленно потекли кровавые слёзы, а изо рта хлынула вязкая слюна, похожая на пену. Теперь он больше напоминал безжизненную куклу, неспособную даже осознать происходящее, хотя по-прежнему оставался жив. Магический поединок отнял у Тэлли почти все силы — она ощутила, как её тело охватила всепоглощающая усталость, заставляющая бороться за каждое движение и тяжело давящая на веки.
Но внезапно донёсся резкий пронзительный визг. Девушка на стене, всё ещё прикованная цепями, получив свободу от магии ларина, теперь исступлённо кричала. Её крик был таким невыносимым, что Тэлли показалось, будто голова сейчас разорвётся на части или она просто оглохнет. Не в силах больше выдерживать этот отчаянный вопль, Тэлли схватила меч и одним движением перерезала ей глотку, мгновенно оборвав крик. В нахлынувшей тишине сознание постепенно начало возвращаться к ней. Тэлли вдруг поняла, что не может оставить мёртвую девушку висеть на стене в этих ужасных кандалах. Но не зная, где искать ключи, она решила освободить её иначе — подняла меч и ударила по её запястьям, перерубая руки и избавляя несчастную от цепей.
Дальше всё происходило словно во сне. Тэлли была на грани потери сознания, но отчётливо понимала, что здесь ещё могут оказаться ларины. Не желая снова испытывать судьбу, она из последних сил разила всех, кто попадался под удар её меча. Эл двигался рядом с ней, действуя чётко и быстро, мгновенно убивая каждого, кто вставал на их пути. Тэлли не знала, сколько жизней они отняли в тот вечер, но была уверена, что недостаточно, чтобы навсегда положить конец этому кошмару.
Когда они добрались до леди Ви, Эл тут же предупредил, что она аурийка, пусть и слабая в магии. Тэлли поняла, что им нужно разделить усилия. Она приказала Элу проникнуть в сознание Ви и считать её воспоминания, пока сама будет пытать женщину, отвлекая её внимание и волю. Однажды они уже проделывали подобное с ларинами, и тогда Эл легко пробился к их памяти, пока сознание противников было занято воздействием её магии. Не зная, что именно видит в своём сознании Виллисента, Тэлли заставляла её испытывать то всепоглощающий страх, то неконтролируемую похоть, пока Эл тщательно перебирал её воспоминания.
«И хорошо, что мы разделили усилия, — подумала Тэлли с облегчением. — У Ви были блокировки, которые могли бы убить Эла». Благодаря тому, что сознание аурийки было полностью охвачено теми ощущениями, которые навязывала ей Тэлли, блокировка либо не успела сработать, либо Эл сумел её обойти. Хотя позже он и заверил, что полностью считал память леди Ви.
Когда Тэлли наконец прекратила пытку, она впервые всерьёз задумалась о том, что делать с Ви дальше. Но стоило Виллисенте заговорить и начать угрожать ей ларинами, как в груди Тэлли вспыхнула дикая ярость и безумное желание убить её — настолько жестоко, насколько позволяли её израненное тело и остатки сил. Однако стоило Ви упомянуть принца, как Тэлли дрогнула. Она вспомнила, что они были вместе, и что он, возможно, действительно её любит. Не хотелось отнимать у принца единственное, что приносило ему радость за всё это время.
«И теперь, когда он перестанет искать меня после моей смерти, она снова станет ему хорошей любовницей», — с горечью подумала Тэлли, невольно скривившись от нового приступа боли, словно тело разрывало на части. Она мечтала только об одном — провалиться в забытьё. Но тьма словно издевалась над ней, отказываясь приходить, когда была так нужна, и Тэлли продолжила перебирать воспоминания.
Когда они с Элом пробирались по узким улочкам, страх перед троицей не отпускал её ни на миг. Она боялась, что те их догонят, но, к счастью, до ворот добрались без происшествий, если не считать того, что Тэлли время от времени падала, сражённая сильнейшей болью. И если бы не Эл, вовремя её ловивший, то давно уже сбила бы себе колени до крови.
Они решили выйти через западные ворота, чтобы направиться к Кайрину, надеясь запутать преследователей, если те догадаются об их планах. Вот только Тэлли не учла, что троица вдруг решит разделиться: «Везде ходят вместе, а тут вдруг разделились», — хмыкнула она, зарываясь лицом в мягкую шерсть Юэ. Его спокойное мурчание успокаивало и убаюкивало её: «Вот бы оно ещё могло унять эту боль», — печально подумала она, вновь напрягшись, когда внутренности скрутила новая волна мучительных спазмов.
— Я бы с радостью, сестра, — тут же отозвался Юэ. — Но не могу. Расскажи мне что-нибудь, тебе станет легче, — мурлыкнул он чуть громче.
— Что тебе рассказать?
— Кто такой Крест? Почему вы с Элом так улепётывали от него? Ты ведь чуть концы не отдала в этой погоне, — заворчал Юэ, вспомнив их недавний бег.
Юэ вытянул лапы ближе к огню, разведённому Элом, и с наслаждением подставил шёрстку под тепло. Он лежал спиной к сестре, позволяя ей удобно обнимать себя. Они часто засыпали именно так: Юэ на боку, а Тэлли положив голову ему на плечо и нежно водя пальцами по его груди и животу, отчего он неизменно начинал громко мурчать. «Как какой-то котёнок», — с досадой подумал он, раздражаясь на себя. Юэ не нравилось, что все вокруг были старше него, и он стремился поскорее вырасти и набрать силу, чтобы защитить Тэлли от любых угроз.
«Но от её болезни я её не спасу», — грустно подумал он и тяжело вздохнул. Он ясно слышал её хриплое дыхание, чувствовал её боль. Он воспринимал её эмоции иначе, чем Эллиан, но всё же достаточно ясно, чтобы понимать, когда ей плохо или хорошо. «Сейчас ей явно плохо, и не только из-за боли. Она тоскует… Наверное, по этой троице, о которой так старательно пытается не думать», — рассуждал Юэ, терпеливо ожидая ответа.
— Это один из троицы, — наконец справившись с очередным приступом боли, ответила сестра.
Юэ замер, ожидая продолжения, но Тэлли, как и всегда, замкнулась в себе, погружаясь в собственные мысли. Она редко делилась прошлым, и Юэ оставалось только ловить отрывочные воспоминания, вспыхивающие в её сознании, когда она переставала себя контролировать. Но образы эти проносились слишком быстро и хаотично, не позволяя ему понять, что именно произошло с ней когда-то давно. Он всё ещё надеялся, что однажды сестра расскажет ему обо всём
