Мы с Виррой шарахнулись к левому забору, Верес к правому, за шиворот подтянув к себе остолбеневшего Реста, Мрак же не придумал ничего умнее, как подпрыгнуть перед самой мордой разъяренной хавроньи.
Свинья пронеслась под драконом, как требушетное ядро, и тут мы увидели источник грохота — за хрюшкой, подскакивая на ухабах, волочилась на цепи большая добротная будка.
Пропустить будку Мраку не удалось. Свинья и не подумала остановиться.
Несколько мгновений дракон каким-то чудом балансировал на остром гребне, размахивая руками, но потом ноги неумолимо разъехались в стороны, и Мрак оседлал будку задом наперед. Судорожно цепляясь за крышку, он лихо завернул за угол и пропал из нашего поля зрения, но не слуха — запоздалый вопль отряс с крыш несколько сосулек.
Остолбенело переглянувшись, мы кинулись следом и обнаружили, что далеко они не уехали. Свинья, сразу за поворотом по брюхо влетев в навозную лужу, натекшую из-под угла хлева, раздраженно похрюкала, поковырялась в дымящейся на морозе грязи пятачком и, успокоившись, с блаженным вздохом плюхнулась набок. Мрак примерно в той же позе лежал у самого края лужи, только не хрюкал, а душераздирающе стонал, зажимая руками отшибленное будкой место.
— Похоже, следующему поколению белорских драконов нанесен непоправимый урон, — со скорбным лицом прокомментировала я.
— Если... кое-кто... не заткнет свою пасть... — между стонами ухитрился выдавить Мрак. — То... волменское поголовье оборотней... понесет урон прямо сейчас!
Следом за свиньей из ворот выбежал заливисто хохочущий, аж сгибающийся пополам пацан лет восьми, чья светлая идея посадить хрюшку на цепь вместо собаки увенчалась столь блестящим результатом. Впрочем, веселился он недолго — минуты две, пока запыхавшийся отец не цапнул его за шкодливое ухо.
Свинья визжала тише. И мелодичнее.
С помощью эмоциональных Мраковых комментариев сообразив, что здесь произошло, мужик покрылся красными пятнами и кинулся извиняться, обещая спустить с дорогого чада три шкуры. А когда я справедливо заметила, что кожевенное производство нас мало интересует, предложил в качестве компенсации бесплатно воспользоваться его, владельца корчмы, услугами.
Вопрос, куда идти, разрешился сам собой. Совместными усилиями подняв Мрака на ноги, мы кое-как затащили его в питейно-постоялое заведение. Малец продолжал противно орать на одной ноте, словно не нуждаясь в воздухе. Нервам твоего отца можно было только позавидовать. Или посочувствовать.
— Ташка, — беспомощно крикнул корчмарь, одной рукой продолжая сжимать ухо сорванца, а второй хватаясь за перила ведущей на второй этаж лестницы, — обслужи этих господ за счет заведения! И комнаты подготовь!
Растрепанная девица за стойкой скользнула по нам равнодушным взглядом и покорно кивнула.
— Мы вообще-то уже... — Хотела было отказаться я.
— Да, — перебил Верес, пряча за спину полупустую корзинку. — Мы уже очень проголодались!
Я осуждающе и вместе с тем восхищенно покачала головой, проходя в зал. Ну, силе-е-ен! Впрочем, мне-то что? На халяву и я от лишнего куска колбасы не откажусь.
В корчме было шумно, людно и гномно. За центральным столом веселилась уже изрядно поддавшая компания, гулко стуча кружками и в пять пьяных глоток распевая (точнее, раскрикивая) песню, от складности и мелодичности которой Храйка хватил бы удар, а яснеградских эльфов оптом прикопали на месте. Разве что Морриэль бы порадовался.
Горюшко мое неподъемное —
теща у меня неуемная!
Не видал никто ее доброю!
Дать бы ей клыки — была б коброю!
Пилит целый день распроклятая!
Дать бы крылья ей — была б гарпией!
Кто б помог унять бабу вредную!
Дать бы ей метлу — была б ведьмою!
В жизни не сыскать тещи гадостней!
Дать бы ей под зад — было б радости!!!
Я вроде не особо и вслушивалась, но к третьему куплету поймала себя на машинальном притопывании в такт. Глянула под ноги спутникам и развеселилась еще больше. Вот же навязчивый мотивчик!
— Вирра, лови!
Девочка развернула пакетик и с восторженным визгом пересыпала на ладонях два десятка кованых наконечников для стрел. Пять были помечены алой черточкой — «одуванчики», взрывающиеся при попадании. Выколупать три сотни стальных заноз не сможет самый лучший лекарь. Даже маг.
Схватив нож и колчан, девочка побежала к свободному столику у окна — тонкая работа по оснастке стрел требовала яркого света. Криво расщепишь древко, абы как примотаешь — и, целься не целься, враг покажет тебе в лучшем случае язык. А то и меч — с размаху в глаз, чтобы получше разглядела.
Подбитый «слепец» и на сей раз по-настоящему поддерживающий его Рест присоединились к Вирре, а мы с Вересом остались у стойки ждать заказа — посетителей в корчме было много, а подавальщица только одна, едва успевавшая выставлять кушанья на столешницу, не то что разносить. Я села на высокий стул, галантно уступленный скорее свалившимся, чем слезшим с него завсегдатаем, колдун остался стоять рядом.
— Шел, зачем ты это сделала?
— Что? — Я щелкнула пальцами, привлекая внимание девушки. — Плесните-ка мне медово-смородинового сбитня, да чтобы он дымился, а не примерзал к столу!
— Ты учишь ее убивать!
— Я даю ей шанс не быть убитой. Брось, эльфы учат детей стрелять из боевых луков чуть ли не с пеленок.
— Она полуэльфка.
— И не младенец, заметь. Она прекрасно знает, что такое смерть. И не станет разбрасываться ею направо и налево.
— Ты так уверена?
Я только усмехнулась, отпивая глоток из поданной кружки. Убить можно и голыми руками, и остро заточенным колышком. Было бы желание, а возможность на него мало влияет. Скорее наоборот — расхолаживает. Судя по певучим мужичкам, их тещ ожидает такая ужасная кончина, что безвременно усопших непременно причислят к лику местных святых. Но, когда «распроклятые», подуськанные ревущими дочерьми, заявятся в корчму насильно извлекать из оной захмелевших зятьев, те живо перестанут строить радужные планы и как миленькие поплетутся домой. Хотя у каждого при поясе висит если не охотничий нож, то топор.
Согревшись, я откинула капюшон и мотнула головой, расправляя косу. Так-то лучше, а то уже весь затылок ею натерла. Представляю, как я сейчас выгляжу — со сбившейся челкой, раскрасневшимся с мороза лицом и припухшим носом. Коса эта как пожеванная...
Но, как говорится, некрасивых женщин не бывает. А выпивки в корчме хватало. Не прошло и пяти минут, как на меня польстился любитель того и другого, обманутый моим мнимым одиночеством, — колдун, хоть и стоял рядом, старательно делал вид, что я не с ним. Развязного вида мужичок, не то охотник, не то наемник, перехватил мой обращенный на Вирру взгляд и счел его подходящим поводом завязать знакомство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
