Этот однодневный поход я не забуду до конца своей жизни! Первые два часа дорога была вполне сносной. Местами даже попадались совершенно сухие участки, и мы могли ехать верхом. А вот потом началось что-то страшное. Вага и Крага двигались почти рядом, так что лошадь едва вписывалась в ограниченное ими пространство. Фродо мне пришлось посадить себе на плечи, иначе малыш просто скрылся бы под водой, хотя и мне самому она порой доходила до груди. Эльнорда заколола свои роскошные волосы над головой высокой короной, но это не спасло их, когда она оскользнулась и с головой погрузилась в пахнущую аммиаком жижу. Гвардейцы с трудом удерживали лошадь королевы, бедное животное шарахалось от каждого лопающегося на поверхности пузыря газа и высоко задирало голову, стараясь спастись от невыносимого смрада, расползающегося над поверхностью болота. Правда, и лошадь дважды спасала гвардейцев, вытягивая их из трясины, когда они соскальзывали со слишком узкой тропы. И только Душегуб шагал вперед, словно не замечая страшной дороги и не чувствуя окутывающих его миазмов.
А по обе стороны от нашего пути расстилалось бесконечное, неподвижное болото, черная жижа которого лишь изредка оживлялась бледной зеленью чахлого камыша или крошечным лоскутом погибающей ряски.
Когда над болотом повис вечерний сумрак, мы вымотались до такой степени, что я перестал узнавать своих спутников. Впрочем, все они были до такой степени перемазаны грязью, что распознать, кто из них кто, было бы затруднительно и вполне отдохнувшему человеку. Именно в этот момент из сгущающегося сумрака выдвинулась огромная, лишенная листвы и закрученная немыслимым узлом береза.
Оба наших проводника свернули вправо, а я, выплевывая еще не проглоченную грязь, насколько смог громко прохрипел:
– Душегуб, стой!
Тролль немедленно остановился, несмотря на то что лошадь толкала его в спину, словно почуяла невдалеке твердый берег и торопилась выбраться из болота. Эльнорда слепо уткнулась в круп троллевой лошади и тоже остановилась. Вся наша группа встала.
Я постарался протереть глаза от залепившей их грязи и внимательно осмотрел окружающий нас безрадостный пейзаж. Никаких дубков я не увидел. И все-таки я был уверен, что Братство находится возле той самой кривой березы, от которой нас поведут в ловушку. Я начал было припоминать какое-нибудь заклятие для обнаружения столь необходимых дубков, но вместо этого вдруг услышал уже подзабывшийся голосок моей книжки:
– Ну вот, сразу и за колдовство… Подумай, может, есть выход попроще?
К своей гордости должен сказать, что догадался я почти сразу.
– Душегуб, пусти впереди себя свою лошадь и ступай за ней! – проорал я следующую команду.
– Нельзя за лошадью… – немедленно раздался озабоченный трухлявый шепот. – Лошадь не знает, куда надо идти. Куда надо идти, знают только Вага и Крага… Идите за Вагой и Крагой… Вас выведут Вага и Крага…
– Заткнитесь!!! – рявкнул я. – У меня вполне хватит сил, чтобы сжечь и Вагу, и Крагу даже в этой жиже!
Душегуб уже пропустил свою лошадь вперед и, держась за свисающий повод, двинулся вслед за рванувшимся влево животным. Эльнорда последовала за троллем, а примолкший было голосок наших коварных проводников заканючил снова:
– Идите за Вагой и Крагой… Они вас очень просят идти за ними… Если вы не пойдете за Вагой и Крагой, Вагу и Крагу утопят в Гнилой заводи и они никогда больше не увидят солнца… Не бросайте Вагу и Крагу…
– А если мы пойдем за Вагой и Крагой, мы сами никогда больше не увидим солнца! – раздался усталый, но еще достаточно звонкий голос Фродо. – Слушай, ребята, Гэндальфа! Гэндальф знает, что говорит.
И действительно, буквально через несколько шагов почва под ногами стала постепенно подниматься, а липкая жижа становиться, простите за невольный каламбур, все жиже и жиже. А пройдя еще пару десятков шагов, я увидел впереди невысокие кудрявые деревца, еще плохо различимые в наступивших сумерках, но вполне похожие на долгожданные дубки.
Спустя полчаса мы выбрались из черной, но уже довольно чистой воды на песчаный, абсолютно сухой берег, поросший невысокими дубками. Отойдя от берега на несколько метров, мы повалились на землю и заснули, позабыв даже снять Кину с лошади.
Проснулся я глубокой ночью от того, что лошадь Кины толкала меня носом в бок, и тут же почувствовал, что продрог насквозь. С трудом поднявшись на ноги, я огляделся. Все члены Братства лежали вповалку и спали. Увидев, насколько они грязны, я перевел взгляд на свой серый плащ и даже присвистнул. Затем стянул его через себя, несмотря на холод, и положил рядом со шляпой, неожиданно оказавшейся совершенно чистой.
После этого я развязал веревки, удерживавшие тело Кины в седле, и снял с нее свое заклятие. Королева мягко рухнула с седла на мои руки, и я отнес ее несколько в сторону от своих спящих друзей. Уложив ее на песок, я с огорчением покачал головой, мне нечем было ее укрыть. И именно в этот момент она сквозь сон пробормотала:
– Я отблагодарю тебя, сэр чародей, за твою заботу.
– Спасибо, королева, но благодарить меня совершенно незачем, – ответил я неожиданно для самого себя. – Все, что я делаю – я делаю, потому что… люблю тебя…
И тут она улыбнулась!
Я вздохнул и побрел к берегу болота, прихватив по пути свой многострадальный плащ. Остановившись у самого зеркала черной, стоячей воды, я долго смотрел на пройденное нами болото и торчавшие невдалеке от берега коряги, очень похожие на Вагу и Крагу. Но, поскольку они со мной не заговорили, я решил, что это самые обычные коряги. Присев у воды, я погрузил в нее свою одежку и принялся ее полоскать в надежде избавиться хотя бы от самых выдающихся наслоений болотной грязи. Против ожидания эта грязюка с большой охотой возвращалась в родную стихию, и скоро мой плащ принял вполне презентабельный вид. Все-таки не зря я столько мучился, выбирая для него ткань! Пройдя через наш спящий лагерь, я подошел к одному из маленьких дубов и повесил плащ на нижнюю ветку.
После этого, немного постояв в нерешительности, я снова отправился к воде и помылся сам, насколько смог.
После холодного умывания спать мне уже не хотелось, поэтому я, вернувшись к кромке воды, уселся прямо на песок и задумался. Впрочем, особенно углубляться в собственные мысли мне не дали. Книга, которую я перед стиркой вытащил из плаща и сейчас держал в руке, подала голос:
– Может, в магии потренируемся, пока время есть?
Ее вопрос прозвучал как-то не слишком уверенно.
– Что ж, предложение интересное, – отозвался я. – Правда, в последнее время мне почти не приходится долго рыться в памяти, чтобы вспомнить какое-то заклинание. Они из меня выскакивают, как гильзы из автомата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
