— Все будет хорошо, — произнесла она, трепетно улыбнувшись девушке, отключаясь и смахивая козырек. — Сейчас будет.
Они вновь заговорили о чем-то своем, женском, начав с музыки и переместившись на недоступные нам для понимания темы. Попутно Хелена складывала и убирала свое шикарное платье. Беатрис все больше и больше раскрепощалась, еще полчаса — и почувствовала бы себя тут своей. Я не мешал, стоял тихо в сторонке, просто наблюдая за обеими. Но вдруг щелкнул замок и в гримерку ввалился Пако.
Судя по блеску в глазах, за день рождения школы он уже принял, но совсем недавно — только-только, и чуть-чуть.
— Это еще что такое? — нахмурился он, окинув нас глазами.
Я помахал рукой.
— Все нормально. Пришли сказать Хелене, что она молодец. Классно спела!
Пауза. Непонимающее молчание.
— А это ее поклонница, — пояснил я, указав на Тигренка.
Видно, Пако не хотелось разбираться и ругаться, ставить кого-то на место — его ждал банкет. Да и животик он, опытный ловелас, заметил сразу, и скис. Потому быстро сказал Хелене что-то о делах, протянул плакат и удалился, демонстрируя, что очень и очень торопится. Ну да, я как бы свой, без кавычек, теперь мне такое спускать можно. На "переодетость" же подопечной даже не обратил внимания.
— Держи! — Хелена размашисто расписалась жирным маркером на собственном плакате, хорошем, из качественного пластика, и приписала что-то от себя. Что-то душевное, ободряющее. И дорисовала сердечки.
Беатрис взяла его, свернула, и, как какую-то ценность, приложила к груди:
— Спасибо!
— Надеюсь, все у тебя будет хорошо! — заговорщицки прошептала Мерелин, подмигнув. После чего открыла дверь и подождала, пока мы выйдем. — Удачи вам!
— И тебе удачи!.. — пролепетала Беатрис в ответ.
Хелена встретилась со мной взглядом, но ни злости, ни презрения, ни каких-то ярких эмоций в нем не было. Так смотрят на хороших, но нагловатых надоедливых знакомых из своего круга общения, коллег по работе.
— Пока-пока! — и закрыла дверь.
— Пока! — успел помахать и я.
"М-да, Шимановский! С повышением!" — успел произнести мой бестелесный собеседник, когда из-за спины раздался голос:
— Чего это вы тут по чужим гримеркам шастаете?
Мы обернулись. Ее высочество. И две девочки, одна рядом, одна чуть поодаль. Стояли около поляризованного окна, наблюдая за тем, что происходит снаружи. Окно это выходило к фонтану во дворе, и посмотреть там было на что. Оставив Беатрис, прошептав, чтобы стояла здесь, я подошел к ним.
— Да вот, решили зайти. Благодарности принять. Хорошо же получилось!
Фрейя нахмурилась.
— Опять камень в мой огород?
Я глянул вниз. У фонтана стояла небольшая толпа, причем из тех, кто "в теме". "Ромеровцы" низшего звена, вроде наших танцоров и моих напарников по группе. Те, кто не участвует в банкете и собирается отмечать своими силами. Ну, и плюс все еще не разошедшиеся зрители.
— Твой? — Я нахмурился и покачал головой. — Ни в коем случае. Ты — это ты. С тобой у нас одни взаимоотношения. Она — это она. С нею другие. Или хочешь сказать, что девушка не имеет права высказать благодарность помогшему ей симпатичному парню, дав автограф его далекой от мира музыки родственнице?
— Бени мне рассказывал про другую благодарность, — ядовито фыркнула Фрейя, глазки ее сузились. — И эта благодарность блестела золотым цветом.
Я философски пожал плечами.
— Благодарность — благодарностью, комиссионные — комиссионными. — После чего развернулся уходить, но она окликнула.
— Стой! — Обернулся. — Я специально искала тебя после концерта. — Пауза. — Хуан, я не хочу быть должной или обязанной. Извини, раньше было некогда, только сейчас.
Она раскрыла маленькую тканевую сумочку размером чуть больше раритетного кошелька, которую держала в руках. И протянула из нее мне несколько… Золотых пластинок.
— До концерта не успела, курьер задержался. Это тебе. И… Спасибо за помощь! — Ее глаза потеплели, в них полыхнула искренность. — И за ту, что хотел… Но не получилось, — смущенный взгляд в пол, — и за ту, что получилось.
К слову, спела она сегодня замечательно. Аплодировал зал не стоя, но это был один из самых ярких моментов.
Я взял пластины в руку. Ого, тяжеловато! Да тут не несколько тысяч империалов! Немного подумал, протянул другую руку, в которую она вложила пустую сумочку. Совершенно пустую, я как бы мог ее забрать, чтоб не рассовывать золото по карманам и иным ненадежным местам.
Подержав и взвесив сие богатство в руке, я подумал и демонстративно вложил пластины обратно. После чего протянул сумочку ей.
— Возьми.
Фрейя на автомате послушалась, взяла. После чего до нее дошло — протянула ее назад и вспыхнула:
— Хуан, я не играю в дурацкие игры! Это вопрос престижа! Ты старался, потратил усилия, и я обязана тебя наградить! В конце концов, я принцесса, и мои долги автоматически ложатся пятном на честь семьи!
Интересная девочка. И честь для нее звук не пустой. Ишь, курьера посылала!.. А в гневе как прекрасна!..
Я глянул на нее в упор таким презрительным взглядом, что она стушевалась.
— Маленькая богиня, ты действительно думаешь, что мне нужно твое золото?
— Что же тебе нужно? — парировала она, не собираясь сдаваться. — Или скажешь, помогал из голого альтруизма? — Пауза. — Нет, скорее выслуживался перед принцессой. На будущее. Инвестиции делал. Не так?
— Плевал я на будущее! — почти рыкнул я, сверкнув глазами. — И тем более плевал, что ты — принцесса. И за время нашего общения уж это ты должна была понять.
Она снова стушевалась. Ай да я! Но собралась, и даже сверкнула глазами:
— Тогда чего ж тебе надо?
Вот она, точка экстремума. Пора.
И я закончил представление, последний концерт на сегодняшний многострадальный день. Протянул руки, сгребая ее в охапку, и впился в губы.
— М-м-м-м-м!!!..
Фрейя попыталась что-то прохрипеть, протестовать, заколотила ручками по спине… Но тут же опала, вливаясь в этот интересный и сокровенный процесс межличностного общения под названием "поцелуй".
Сколько прошло времени — не знаю, не скажу. Когда целуешь такую девочку, и когда она целует тебя, время не имеет значения. Но, наконец, я ее отпустил.
Отдышавшись, она подняла глаза, пряча бесенят в уголках глаз:
— Это смелая заявка, Хуан! Уверен, что потянешь?
Я выдал в ответ самую самоуверенную, но при этом невероятно искреннюю свою улыбку.
— Меня такие вопросы никогда не останавливали. До встречи, красавица!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
