всепоглощающая страсть.
— От того, наверное, что у него существует собственная точка зрения на это занятие. Вы что-нибудь слышали о методе кукушки?
— Кукушки?
— Это птичка ждет, пока прочие пернатые совьют гнездо, а потом подбрасывает туда свои яйца. Таков и метод Дакуорта: он начинает следить за кем-нибудь из собратьев по профессии и, если тот что-то обнаружит, спешит отобрать у него концессию, раструбив повсюду, что он первым сделал открытие... А поскольку у него, кажется, влиятельные покровители и к тому же — уж простите великодушно — он англичанин, то всегда без труда добивается своего. Таким образом он обобрал и Видаль-Пеликорна, заняв его место в перспективных раскопках. Но на этот раз дело не выгорело: гробница, хоть и наглухо замурованная, оказалась разграбленной еще десятки лет назад. Там даже валялся труп, не имеющий никакого отношения к телу фараона... или, скорее, фараонши... это, кажется, была женщина...
— Понятно! Конечно, не благородный, но очень удобный путь. Будем надеяться, что эти два джентльмена больше никогда не встретятся!
— На это действительно можно только надеяться, хотя верится с трудом! Асуан же не метрополия! А известно ли вам, почему Дакуорт так надежно защищен? Он что, племянник самого премьер-министра?
— Не премьера, а лорда Риббльсдейла, ставшего одним из богатейших людей Англии благодаря браку с некоей золотоносной американкой. Несмотря на возраст, она еще удивительно хороша, а уж эксцентрична сверх всякой меры!
— Ава Астор! — догадался Морозини, потрясенный новым поворотом событий. — Опять она!
— А вы ее знаете?
— Сказал бы даже, что слишком хорошо. Она мне помогла в одном деле, которым я занимался в Соединенных Штатах года три-четыре назад. Так что считаю своим долгом испытывать к ней некоторую признательность. Помимо этого, она, вне сомнения, самая несносная женщина, которую я когда-либо встречал. Исключая разве что ее собственную дочь Алису. Эта юная особа впадает в транс при одном упоминании о Египте. Уверяет, что она якобы какая-то возродившаяся принцесса, и всем без умолку трещит о своей старинной дружбе с лордом Карнарвоном, который участвовал во вскрытии гробницы Тутанхамона. Мой друг Видаль-Пеликорн тоже их знает. Он познакомился с ними на свою беду. Однако я очень надеюсь, что эти дамы в ближайшем будущем не испортят своим появлением здешний дивный пейзаж. Если к тому же они состоят в родстве с этим Дакуортом, нам тут резни не избежать!
Полковник расхохотался, в его взгляде появился азарт:
— Ох, не искушайте! А то начну молиться, чтобы нам было дано лицезреть эту сцену! Ведь здешние места, помимо руин и прогулок по Нилу, отнюдь не изобилуют развлечениями! Кстати, завтра утром собираюсь проехаться верхом. Не составите мне компанию?
Но Альдо отклонил приглашение. В прошлом он был отличным наездником, но уже давно не садился в седло. К тому же, приехав сюда по делу, он и не подумал прихватить подходящую одежду для конных прогулок.
— О, если дело только в этом, то нет ничего проще! Клуб верховой езды подчиняется офицерам гарнизона[369], и вам наверняка подберут у портного что-нибудь подходящее по вашей мерке. Что до практики, уверяю вас, это как езда на велосипеде — не забывается! Поедемте! Завтра для похорон как раз доставят в дом Ибрагим-бея его тело. Не скрою, хотел бы взглянуть на это зрелище...
А вот это уже становилось интересным! Не заставляя себя более упрашивать, Альдо согласился. Было все же немного странно, что полковник индийской армии[370] в отставке горит желанием поехать на похороны арабского старца, пусть даже и известного своей безупречной репутацией... Правда, совсем недавно он упоминал, что здесь недостает развлечений...
За завтраком леди Клементина все разъяснила:
— Мой муж любопытен, как кошка! Я даже иногда подозреваю, что это качество развилось в нем под влиянием моего брата. Знаете, Артур его просто обожает!
— И, наверное, не он один! Это выдающийся полицейский. И прекрасный друг.
— В данный момент его больше всего волнует кража, совершенная из Британского музея!
— Музей ограбили? Не знал...
— Гордон следил за тем, чтобы информация не просочилась. На самом деле украли только один предмет: египетский крест жизни Анх, найденный когда-то в этих местах. Этот предмет древнее самых древних фараонов. Кража не вызвала бы такого переполоха, если бы при этом не убили двух человек...
— А, понятно!
Ему было даже более чем понятно, он словно снова услышал голос Ги в ту ночь, когда погиб Эль-Куари, и вспомнил, как тот рассказывал, будто бы видел в Британском музее крест Анх из орихалка, дошедший к нам, скорее всего, из Атлантиды. Так, значит, крест похитили почти в то же самое время, когда Картера лишили защитного Кольца! А если к этому добавить неожиданный интерес к Неизвестной Царице, о которой каждый кричал, что она — лишь легенда, и вспомнить некоторые побочные детали, как, например, поиски Анри Лассалем имени своей мифической возлюбленной, и откровения некоей Лавинии в адрес План-Крепен, и недомолвки Ибрагим-бея — что ни говори, тут было о чем задуматься!
Утро следующего дня Альдо встретил одетым в бриджи[371], рубашку-поло и спортивную куртку; на голове у него красовалось твидовое кепи. Он весело гарцевал рядом с полковником, направляясь к «Замку у реки». Давно уже Альдо не чувствовал себя так раскованно. Утро с восходящим к зениту солнцем было прекрасным, и он почти с детской радостью обнаружил, что все еще хорошо держится в седле. Кстати сказать, конь принял его сразу, как только Альдо оседлал его, и князь, отбросив тревоги, поскакал вперед, наслаждаясь радостью конной прогулки.
— Ну, что я вам говорил! Разучиться невозможно! — похвалил его Сэржент, критически наблюдавший за ним. — Или ты хороший наездник, или нет, а возраст тут ни при чем... разве что скрутит ревматизм. И это тоже происходит у всех по-разному! Я вот знал одного старого афганца, жертву ревматизма. Он жутко скрипел всеми своими суставами. Но едва его смазывали какими-то тошнотворными мазями, как он тут же бросался к седлу и держался в нем, будто кентавр.
Они выехали спозаранку, чтобы опередить толпу, спешащую проводить усопшего в последний путь, ведь покойный пользовался репутацией мудреца и почти что святого. К тому же он погиб насильственной смертью. Несмотря на ранний час, на дорогу, ведущую к гробнице — довольно скромной постройке под куполом, возвышавшейся в стороне от старого дома, — уже прибыло немало людей. Полковник решил расположиться позади замка, со стороны реки. Они привязали коней
