уставилась на Кольцо.
— Кольцо! Такое древнее! Просто невероятно!
— Так вы отдадите его Адальберу или нет?
— Конечно... хотя теперь я думаю, может быть, вы в чем-то были правы...
— Так мы ни к чему не придем! — рассердилась госпожа де Соммьер. — Альдо, отдай конверт мне, я сама пойду...
Но закончить фразу ей не удалось: зазвонил внутренний телефон. План-Крепен поспешила снять трубку. Это входило в круг ее обязанностей, так как маркизе мысль о том, что ей кто-то может звонить как прислуге, была непереносима. Послышались лаконичные ответы:
— Да... Да, он здесь. Хорошо, я передам ему. Она повесила трубку и обернулась к Альдо.
— Вас ждет внизу господин Лассаль. Он желает говорить с вами.
— Я спущусь к нему. А вы пока уберите это! — попросил он, сунув в руки Мари-Анжелин конверт и Кольцо. — Заодно сразу же закажу обратный билет в Венецию.
Он бегом спустился по лестнице и прошел к бару, где его ожидал старый ученый, сидя за столиком в углу перед полупустым стаканом. Выглядел он, как всегда, безукоризненно, но Альдо с беспокойством заметил прорезавшую его переносицу тревожную складку. И, не успев пожать Лассалю руку, сразу же поинтересовался целью его визита.
— О, сущие пустяки: Адальбер исчез!
— Как это исчез? — удивился Альдо, опускаясь на красную бархатную банкетку возле своего гостя.
— Как исчез — не знаю! Единственное, что я могу вам сказать, так это то, что мы с ним не виделись около двух дней. Позавчера вечером он ушел, получив через мальчика-посыльного какую-то записку и предупредив, что покидает дом ненадолго...
— И вы только сейчас забеспокоились? Вы хоть в полицию обращались?
— Естественно, но скорее для очистки совести. Сами же знаете, каковы деловые качества этой полиции.
— Могли бы мне сообщить.
— Вот я и сообщаю... хотя, не скрою, не без долгих раздумий. Во-первых, Адальбер был на вас очень зол. Во-вторых, он такое проделывает уже не впервые. Пять или шесть лет назад, когда он гостил у меня, то вот так же вечером ушел и появился только три дня спустя. Он очень раскаивался, но вид у него был такой довольный, что я даже не решился его отчитать. Правда, тогда в его исчезновении была замешана женщина...
— Почему вы думаете, что эта история не повторилась?
— Сейчас его мысли занимает лишь одна особа, и вы знаете, о ком идет речь. Будучи осведомленным о «теплоте» их отношений, я бы очень удивился, если бы узнал, что все это время он провел в ее объятиях.
— Но ведь самый лучший способ узнать — просто отправиться к ней и проверить?
Кровь бросилась в лицо Лассалю:
— Я? Чтобы я пошел в логово к этой гадюке, принцессе Шакияр? К тому же я не представляю, что Адальбер мог бы делать у нее.
— Вам же отлично известно, что возлюбленной Адальбера там уже нет, поскольку со дня похорон Ибрагим-бея она обосновалась в «Замке у реки»!
Господин Лассаль осушил стакан и скривился, как будто выпил какую-то отраву. Альдо тотчас же перевел его мимику на обычный язык:
— Но у вас не было никакого желания идти туда и проверять. Это слишком даже для женоненавистника, вам не кажется?
— Не мешало бы вам признать, что во всей этой истории есть доля и вашей вины!
— Послушайте, какой смысл нам тут препираться? Давайте я возьму это неприятное дело на себя. И сразу же поймем, там ли Адальбер.
— Но, возможно, его там удерживают насильно?
— С какой стати? В последнее время красавица Салима только и делала, что давала ему понять, чтобы он ушел с ее дороги. Решено, иду! Не беспокойтесь, — уже гораздо мягче добавил он, — я зайду к вам на обратном пути.
В несколько прыжков Альдо оказался наверху, в комнате госпожи де Соммьер, где, как и можно было ожидать, новость, сообщенная им, заставила Мари-Анжелин издать истошный крик. Да такой пронзительный, что старая дама чуть не подскочила в кресле:
— Что это с вами, План-Крепен, зачем вы так кричите? Насколько мне известно, Адальбер не умер.
— Вот именно, что вам ничего не известно! — возразила та, позабыв от волнения свое исполненное величия «мы». — Я уверена, что эта женщина очень опасна!
— Я тоже в этом уверен, но мы и не таких видали! — возразил Альдо. — Так что побегу туда не откладывая. Если вдруг не вернусь — кто знает? — предупредите об этом господина Лассаля. Даже если у вас о нем только плохие воспоминания!
Альдо уже собрался выходить, когда услышал голос Мари-Анжелин:
— Вы все еще думаете завтра уехать? Несмотря на беспокойство, он не смог сдержать улыбки:
— Ох, мадемуазель дю План-Крепен, вы никогда ни о чем не забываете! Подумайте сами, как я могу поступить!
Глава 8
Что же увидел Фредди Дакуорт...
Когда такси остановилось перед старинным замком Ибрагим-бея, Альдо попросил водителя подождать. Тот скорчил недовольную мину. С тех пор как в этих стенах было совершено ужасное злодейство, репутация старого замка сильно пошатнулась. Чтобы водитель был посговорчивее, Альдо уплатил только половину цены, сказав, что потом, если тот его дождется, заплатит вдвойне.
— А если не выйдешь?
— Тогда поедешь обратно и спросишь господина Лассаля...
— Знаю!
— Вот и хорошо. Скажешь ему, куда ты меня отвез, и он тебе заплатит столько, сколько я обещал.
На том и порешили.
Средневековая дверь замка была заперта, и Альдо пришлось несколько раз дернуть колокольчик, пока из-за приоткрытой двери не показалась голова темнокожего слуги в тюрбане. Князь протянул ему свою визитку и спросил, сможет ли его принять госпожа Хайюн. Тот с поклоном удалился, оставив его созерцать кадку с апельсиновым деревом, на которой ему пришлось коротать время в день убийства.
Долго ждать не пришлось. Прошло всего две минуты, и навстречу Альдо выплыла не чуждая театральных эффектов принцесса Шакияр в длинной тунике с многочисленными ниспадающими бусами и золотым колье с драгоценными камнями. На ее руках позванивали браслеты. Беседа не заладилась с самого начала.
— Что вам надо? — с ходу бросила она, не заботясь о правилах приличия.
Князь едва поклонился, ответив ей насмешливой улыбкой:
— Мне казалось, что я спрашивал мадемуазель Хайюн. Вы на нее ничуть не похожи.
— Она не принимает. А я здесь нахожусь для того,
