к единственной в этом месте пальме и, вооружившись биноклями, стали ждать.
Их ожидание было недолгим. Вначале послышался гул, который, приближаясь, становился плачем и выкриками плакальщиц, перемежавшимися со стонами мужчин. Вскоре плато заполнила целая толпа, человеческое море, колыхавшееся вокруг кедрового гроба, в котором покоился убитый. Лицо его было открыто. Люди проталкивались поближе к гробу, отпихивая при этом совершенно беспомощных стражей порядка.
— Не знаю, намечаются ли речи, но официальным лицам нелегко будет взять слово в таком бедламе.
Отказавшись от бесполезной борьбы, чиновники во главе с губернатором сбились в кучку, ожидая, пока толпа отхлынет от могилы, возле которой уже стояла закутанная в черное с ног до головы Салима. Позади нее пристроились Шакияр с братом.
В бинокль Альдо хорошо была видна группа местной знати: Махмуд-паша с советником, Абдул Азиз Кейтун, размахивающий руками и пытавшийся руководить сбитой с толку полицией; прочие известные и неизвестные лица, среди которых он узнал Анри Лассаля и Адальбера.
— Потрясающе! — удивился полковник. — Весь город тут. Кроме разве что туристов, да и то неизвестно — может, и они тут есть! Наверняка хоть несколько человек привлекло это необычное зрелище.
— Интересно, пришел ли убийца? — задумался Альдо.
— Возможно. Этот праздник смерти завершает содеянное им. Он должен праздновать победу.
— Кажется, вы поддерживаете знакомство с капитаном Кейтуном? Известно вам, насколько продвинулось следствие?
— Я даже не уверен, что оно ведется. Все, что не касается поедания фисташек и курения кальяна, ему категорически не удается. Справедливо было бы задаться вопросом, о чем думают в Каире, до сих пор не присылая сюда достойного полицейского.
Имам умолк, и тело Ибрагим-бея поместили в гробницу. Все стихло. Официальные лица начали расходиться. Альдо заметил, как Лассаль пытается увести явно упирающегося Адальбера. Ему это удалось сделать только тогда, когда Салима и двое ее сопровождающих вошли в дом. После этого большая часть толпы тоже рассосалась. У входа в гробницу осталась только кучка самых верных молельщиков.
— Нам тоже пора уходить, — объявил полковник. — А вам случайно не известно, кто та молодая девушка, за которой так хотел последовать ваш друг?
— Вы и это заметили? — удивился Альдо. — Вы наблюдательный человек.
— Поневоле станешь таким на пенсии, оставив активную деятельность. Она чудо как хороша!
— Это внучка Ибрагим-бея, а те, кто с ней, — принцесса Шакияр, бывшая супруга короля Фуада, и ее брат, Али Ассуари.
Сэржент присвистнул от восхищения:
— Знатные господа, я слышал. А не ради ли этой девушки ваш друг так наподдал тому рыжему, когда мы с вами познакомились в Луксоре?
Альдо расхохотался.
— Браво! Вам надо попроситься в помощники к Уоррену. Скотленд-Ярд только выиграет, заполучив вас.
Старый солдат даже покраснел от удовольствия, услышав похвалу.
— Что ж поделаешь, надо ведь чем-то себя занять...
Они пустили лошадей легким галопом по плато, перед тем как повернуть к городу. Приблизившись к полковнику, Альдо показал на часы:
— Ничего, если мы, сделав крюк, проедем мимо полицейского участка? Кейтун, должно быть, уже вернулся, и я хотел бы с ним поговорить.
— Конечно! Скажу даже, что меня все это очень развлекает. Он такой болван, что просто смешно. Держу пари, что он сидит себе сейчас и в ус не дует, развлекаясь фисташками, кальяном и мухобойкой. Так что, спорим?
— Ни за что на свете! Это верный проигрыш.
Когда они приехали в участок, фисташки, мухобойка и кальян были на месте, но самого Кейтуна и след простыл! Правда, бас его грохотал где-то в глубине дома.— Похоже, я упустил прекрасную возможность разжиться десятью фунтами, — удивился Морозини.
— Все потому, что вы не англичанин. У нас держат пари на все подряд!
Мгновение спустя в кабинет ввалился Кейтун с папкой под мышкой.
— Что вам здесь надо? — рявкнул он. — А-а... здравствуйте, полковник, я вас не заметил. У вас опять украли лошадь?
— Нет. С вами хотел говорить князь Морозини.
— Ах так? В чем дело?
— Ну, раз уж он потрудился лично заехать сюда, лучше спросите у него сами...
— Ладно. Так что вам надо?
Разговор начался неудачно и рисковал превратиться в перепалку. Альдо предпочел взять быка за рога:
— Уехать домой!
— Зачем?
— Мне пора приступать к работе. Капитан, я деловой человек, а здесь только время теряю!
— Так уезжайте!
— Я бы с удовольствием... но мне нужен мой паспорт. Я не привык путешествовать нелегально!
— Это невозможно!
— Но почему?
— Потому что следствие еще не закончено.
— Но чем я могу помочь? Ведь не я же, в самом деле, убил Ибрагим-бея и его людей!
— Вы — один из двоих, видевших его последними.
— Ничего подобного! Последними были убийцы! А я не из их числа.
— Это ваша версия. Ее надо еще доказать! Тут в спор вступил полковник Сэржент:
— Если позволите, там был один свидетель. Мажордом, который попал в больницу. Если не ошибаюсь... Тауфик?
— Вы не ошибаетесь, но он в коме, а в таком состоянии на вопросы отвечать невозможно. Так что пока оставайтесь тут. И точка!
И, желая лишний раз продемонстрировать, что посетители больше не дождутся от него ни слова, Кейтун уселся и запустил свои жирные руки в блюдо с фисташками. Пришлось оставить его за этим всепоглощающим занятием и вернуться к лошадям.
— Невероятно! — вздохнул полковник. — Такое ощущение, что он лично имеет что-то против вас.
— Вы не поверите, но почему-то почти все полицейские именно так ко мне и относятся. Наверное, я им чем-то напоминаю рецидивиста.
— Что вы говорите? А вот мне так не показалось! Что ж, может быть, нам пора самим начать расследование? — предложил полковник, чуть не облизнувшись. — Предлагаю начать с больницы! Так они немедленно и поступили, но толку от их визита не было: «Да, высокий нубиец без сознания... нет, к нему нельзя...» У дверей круглосуточно дежурила охрана. Ситуация оказалась тупиковой, и только несгибаемый оптимизм полковника не позволял им впасть в уныние.
— В любом случае, — заметил Альдо, — он, скорее всего, ничего бы нам не рассказал. Ведь он говорит только по-арабски?
— Да, но я говорю на семи языках... в том числе на арабском и на пушту. До Пешавара и гуркхов, где я оттрубил долгие годы, меня еще назначали в Аден. Не отчаивайтесь! — утешил он Альдо, с силой
