и тогда ей придётся пробираться через лавину исписанных пергаментов, прежде чем она вернётся цела и невредима в своё адское пекло.
Глава вторая. О том, как поступили с оным дьяволом женского пола
In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.
В год тысяча двести семьдесят первый от Рождества Христова перед нами, Жеромом Корнилем, великим пенитенциарием и духовным судьёй, облечённым сим званием святою церковью, явились: мессир Филипп д’Идре – бальи города Тура и провинции Турени, жительствующий в собственном доме на улице Ротисери; мэтр Жеан Рибу – староста братства и мастер цеха суконщиков, жительствующий на набережной Бретани, у коего на вывеске изображён святой Пётр в оковах; мессир Антуан Жаан – староста цеха менял, жительствующий на площади у моста, имеющий на вывеске своей изображение святого Марка, считающего деньги – турские ливры; мэтр Мартин Бопертюи – капитан городских лучников, жительствующий в замке; Жеан Рабле – корабельный конопатчик, жительствующий при верфях острова Святого Иакова, казначей братства луарских корабелыщиков; Марк Жером, по прозвищу Железная Петля, – вязальщик, председатель коллегии мастеров, у коего на вывеске изображён святой Севастьян; Жак, называемый Вильдомер, – кабатчик и винодел, жительствующий на Большой улице, где он и содержит питейное заведение «Сосновая шишка». Названному мессиру д’Идре, бальи, равно как и остальным вышеперечисленным турским горожанам, зачитали мы следующее прошение, составленное ими, обсуждённое и подписанное для направления в церковный суд:
ПРОШЕНИЕ
«Мы, нижеподписавшиеся, жители города Тура, пришли в дом господина д’Идре – бальи Турени, ввиду отсутствия нашего мэра, с просьбою выслушать жалобы наши и пени о злодеяниях и кознях, излагаемых ниже. Заявление направляем в суд архиепископа, разбирающий преступления против католической церкви, к коим и относится поднятое нами дело.
С некоторых пор в нашем городе появился зловредный дьявол в образе женщины, проживающей на усадьбе Сент-Этьен в доме хозяина гостиницы Тортебра, построенном на земле соборного капитула, каковая земля подчинена судебным установлениям, действующим в архиепископских владениях. Сия женщина, чужеземка, ведёт жизнь блудницы, позволяя себе злоупотребления и излишества всякого рода, доходя до столь злокозненного распутства и продажности, что поступки её грозят разрушить веру католическую в нашем граде, ибо те, кто посещает её, возвращаются с душой безнадёжно загубленной, отказываются от наставлений святой церкви, изрыгая непристойную хулу на неё.
Посему:
принимая во внимание, что многие из тех, кто её навещал, скончались и что, явившись в наш город, она не имела никакого иного имущества, кроме самой себя, а накопила, как о том идёт молва, несметные богатства и сокровища, равные королевским, отчего и возникло подозрение, что приобретаются они путём колдовства или краж при помощи волшебных чар, исходящих, противу естества человеческого, от сей сладострастной чужеземки;
принимая во внимание, что дело идёт о чести, безопасности наших семей, что никогда ещё в нашем крае не было столь жадной и похотливой блудницы, которая столь вредоносно исполняла бы своё поганое ремесло и столь явно и страшно угрожала жизни, кошельку, нравам, добродетели, религии и всему достоянию жителей нашего города;
принимая во внимание необходимость расследовать личность и поведение оной преступницы, дабы проверить, законны ли её любострастные действия и не проистекают ли они, как то видно из её поведения, от внушения злого духа, посещающего нередко христианский мир в женском обличье, о чём учит нас Святое Писание, где сказано, что наш Спаситель был вознесён на гору сатаной, именуемым Люцифером, или Астаротом, показавшим ему в краткое мгновение времени плодоносные долины Иудейские, и что во многих местах видены были тогда суккубы, или демоны с женским обличьем, каковые демоны, не желая вернуться в преисподнюю, остались на земле и, храня в себе неугасимый огонь, пытаются освежить себя и насытиться, пожирая души человеческие;
принимая во внимание, что в случае, касающемся названной женщины, имеются тысячи доказательств бесовского наваждения, о коих горожане говорят открыто, и что полезно даже для спокойствия самой обвиняемой привести дело к полному выяснению, дабы она не подверглась преследованию от людей, разорённых её кознями;
– посему молим вас соблаговолить представить нашему духовному владыке и отцу нашей епархии премилостивому и пресвятому архиепископу Жеану де Монсоро на рассмотрение жалобы страждущей его паствы и испросить его вмешательства. Тем вы исполните положенное вам по сану, как мы исполняем долг стражей, бдящих о безопасности города, каждый согласно вверенным его попечению делам.
К сему руку приложили в год от Рождества Господа нашего тысяча двести семьдесят первый, в День Всех Святых, после обедни».
После того как мэтр Турнебуш закончил чтение сего прошения, мы, Жером Корниль, вопросили жалобщиков:
– Мессиры, настаиваете ли вы и ныне на вами изложенном? Есть ли у вас иные доказательства, кроме тех, каковые вы нам представили? Готовы ли вы поклясться перед Богом, людьми и перед обвиняемой в истинности ваших слов?
Все, кроме мэтра Жеана Рабле, настояли на своём заявлении, а названный Рабле отказался от обвинения, сказав, что он считает мавританку вполне натуральной и славной девкой, у которой нет иных пороков, как только доводить любовь до чрезвычайно высоких градусов.
Посему мы, судья, по зрелом размышлении решили дать ход прошению означенных горожан и постановляем предъявить женщине, заключённой в узилище капитула, обвинение, допросить её и судить по статьям законов, канонических правил и ордонансов contra daemonios.
Приказ с изложением обвинений будет обнародован городским глашатаем на всех перекрёстках города при звуке труб, дабы всем было ведомо и дабы каждый мог прийти с показанием, согласно своей совести, и быть сведён в очной ставке с дьяволицей и дабы обвиняемая могла
