обеспечить себя, согласно закону, защитником для ведения сего дела подобающим образом.
Подписали: Жером Корниль.
А ниже: Турнебуш
In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.
В год тысяча двести семьдесят первый от Рождества Христова, в десятый день февраля месяца после обедни по нашему, Жерома Корниля, духовного судьи, приказу была приведена из тюрьмы капитула женщина, взятая в доме хозяина гостиницы Тортебра, что во владениях капитула собора Святого Маврикия, и посему подлежащая правосудию Турского архиепископства. По сути же её преступления имеет быть судима церковным судом, о чём она и была поставлена нами в известность.
После того как ей были внятно прочитаны и ею хорошо усвоены: во-первых, прошение города, во-вторых, жалобы, обвинения, свидетельства, против неё изложенные в двадцати двух тетрадях мэтром Турнебушем, о чём было ранее нами упомянуто, мы, призывая имя Божье и святую церковь, приняли решение обнаружить истину посредством допроса названной обвиняемой.
Во-первых, мы спросили обвиняемую, из какой страны и города она родом.
На что ответ дала: «Из Мавританской страны».
Потом мы спросили, есть ли у неё отец и мать или какая-нибудь родня.
На что ответ дала, что родителей своих не знает.
Мы спросили, как её имя.
На что ответ дала: «По-арабски – Зульма».
Мы спросили, откуда она знает наш язык.
На что ответ дала: «Знаю, потому что переселилась в вашу страну».
Мы спросили, когда это было.
На что ответ дала: «Приблизительно двенадцать лет тому назад».
Мы спросили, сколько лет ей было тогда.
На что ответ дала: «Пятнадцать лет без малого».
Мы сказали: «Итак, вы признаете, что вам двадцать семь лет».
На что ответ дала: «Признаю».
Мы сказали ей, что она та самая мавританка, найденная у подножия статуи владычицы-девы, крещённая архиепископом; восприемниками её были покойный сенешал де ла Рош-Корбон и госпожа д’Азе, его супруга. Мы сказали ей, что она была отдана в монастырь кармелиток, где дала обет девственности, бедности, молчания и любви к Господу, под благим покровительством святой Клары.
На что ответ дала: «Это правда».
Тогда мы спросили, признаёт ли она за правду показания высокочтимой и благородной госпожи аббатисы монастыря кармелиток, а также показания Жакетты, по прозвищу Чумичка, кухонной судомойки.
На что ответ дала, что большей частью это правда.
Мы сказали ей: «Значит, вы христианка?» На что ответ дала: «Да, отец мой!» Тогда ей было предложено осенить себя крёстным знамением и почерпнуть святой воды из кропильницы, каковую подал ей Гильом Турнебуш, что она и сделала на наших глазах, чем установлено было с очевидностью, что Зульма-мавританка, именуемая в нашей стране Бланш Брюин, – монахиня из монастыря кармелиток, наречённая сестрой Кларой, подозреваемая в том, что она – дьявол, принявший женский облик, в нашем присутствии засвидетельствовала свою веру и тем самым признала правомочность над собой церковного суда.
Тогда нами были сказаны ей следующие слова:
– Дочь моя, над вами тяготеет грозное подозрение, что дьявол споспешествовал вашему исчезновению из монастыря, ибо свершилось оно сверхъестественным путём.
На что ответ дала, что бегство её произошло вполне естественным путём – через выходную дверь, после вечерни, под плащом монаха-доминиканца Жеана де Марселиса, посетившего монастырь. Доминиканец поселил её в своей каморке на улице Купидона, поблизости одной из городских башен. Сей монах длительно и упорно обучал её любовным ласкам, о коих в то время она не имела никакого представления. К этим ласкам она чрезвычайно пристрастилась и находила в них великую приятность. Мессир Амбуаз увидел её в окошко и воспылал к ней страстью. Она полюбила его от всего сердца, больше, чем монаха, и бежала из конуры, где доминиканец прятал её удовольствия своего ради. Оттуда она попала в Амбуаз, где развлекалась охотой, танцами и имела наряды королевской пышности. Однажды мессир де ла Рош-Позе был приглашён бароном Амбуазом попировать и повеселиться. Барон Амбуаз, без ведома её, показал её приятелю, когда она нагая выходила из ванны. Увидев её, мессир де ла Рош-Позе охвачен был любовным недугом и на следующий же день сразил на поединке барона Амбуаза, а её против воли, не внимая слезам, увёз с собой в Святую землю, где она вела жизнь женщин, чья красота привлекала к ним всеобщую любовь и поклонение. После многих приключений вернулась она, обвиняемая, в нашу страну, презрев мрачные предчувствия, ибо такова была воля её господина и повелителя барона де Бюэля, чахнувшего в азиатской стране от тоски по родному замку. Он обещал оградить её от всяких преследований. Она доверилась ему, тем паче что любила его крепко. Но по приезде своём в эту страну рыцарь де Бюэль, к великому её прискорбию, занемог и скончался; не прибегал он ни к каким лекарям, невзирая на настойчивые её мольбы, ибо ненавидел врачей, знахарей и аптекарей, и сие есть истинная правда. Тогда мы спросили обвиняемую, признаёт ли она за правду всё сказанное добрым рыцарем Гардуэном и хозяином гостиницы Тортебра. На что ответ дала, что признаёт сказанное правильным в большинстве своём, но многое в то же время назвала злословием, клеветой и глупостью. Тогда обвиняемой было предложено нами заявить, была ли у неё любовь и плотская близость со всеми теми рыцарями и прочими, о чём свидетельствуют жалобы и заявления жителей города Тура. На что
