— Я поеду с ним. — Мой тон не подразумевал возражений, и в тот момент мне было глубоко плевать, что подумают окружающие, услышав такие слова от замужней по легенде женщины.
Лекаря моральная сторона вопроса интересовала в последнюю очередь.
— Хорошо, — кивнул он. — Если заметите серьёзные ухудшения в его состоянии — приступы острой боли, конвульсии, усилившееся кровотечение, дайте кучеру знак остановиться. Тогда наша карета тоже остановится, и я перейду к вам.
Рэма уложили на скамейку. Места для его роста не хватало, но это лучшее, что могли сделать. Я села напротив, готовая в случае необходимости позаботиться, чтобы он не скатился вниз. Убедившись в том, что всё готово, кучер сел на козлы, и мы тронулись с места.
К моему удивлению и радости, Рэм был в сознании. Видимо, пришёл в себя, пока его переносили в карету. Я перебралась поближе и положила руку ему на лоб. Горячий, но вряд ли в нынешних обстоятельствах можно было ожидать чего‑то другого.
— Тебе идёт костюм горничной, — заметил он, едва ворочая языком. В уголках губ поселился едва различимый намёк на улыбку. — Вот ведь незадача. Почти как в День Воина. Мы одни, ты в таком наряде, нам целых три часа ехать в одной карете, а от меня никакого толку.
— Тоже мне беда, — откликнулась я подчёркнуто небрежным тоном. — Только и нужно, что немного подождать. Всё ещё будет. — На глазах выступили слёзы, и мне стоило неимоверных усилий не позволить им отразиться на голосе. — Ты поправишься, я переоденусь в горничную, мы возьмём карету и прикажем кучеру ездить кругами хоть три часа, хоть четыре, хоть десять.
Веки Рэма опустились, и я уже думала, что он не то заснул, не то потерял сознание, но вскоре его глаза снова открылись.
— И как твой муж отнесётся к таким прогулкам?
Мне вдруг стало невероятно стыдно перед ним за своё враньё. А главное, я не знала, долго ли ему осталось жить, и не хотела лгать хотя бы сейчас.
— Арман мне не муж, — сказала я.
— То есть как?
Расфокусировавшийся было взгляд Рэма приобрёл осмысленность. Он даже попытался приподняться на локте.
— Он хотел попасть во дворец герцога, а Кальво поставил это дурацкое условие, что гости должны быть женаты, — объяснила я. — Вот Арман и нанял меня для того, чтобы я изображала его жену. В действительности мы даже не любовники.
Как он отреагирует? Рассердится? Обрадуется? Или ему будет всё равно, особенно учитывая, что в данный момент решается вопрос его жизни?
Он хотел что‑то сказать. Начал шевелить губами. Но тут карета резко дёрнулась, голова Рэма откинулась набок, а глаза закрылись. Остаток пути он проделал, так и не приходя в сознание.
Глава 19
Когда мы доехали до дворца герцога Кальво, Рэма сразу же перенесли в его покои. Я пошла следом. Но вскоре лекарь приступил к работе и перед этим выставил всех из комнаты. Вынужденно получив свободное время, я вернулась в свои покои, освежилась и переоделась в более подобающую одежду, а также коротко переговорила с Арманом.
В скором времени нас обоих проводили к кардиналу. Беседа вышла не слишком продолжительной; кроме его высокопреосвященства и нас с дипломатом присутствовали только Лидия и не желавший отпускать её от себя герцог. Кардинал был необычно бледен; морщины вокруг глаз вновь стали заметны, а линия губ сжималась особенно плотно. Больше ничто не свидетельствовало о степени его волнения; разговаривал его высокопреосвященство, как обычно.
К счастью, расспрашивать нас с Лидией обо всех подробностях того, что случилось в плену, он не стал. Речь шла главным образом о некоторых стратегических деталях (обсуждавшихся в основном с Арманом) и о планах Монварода по захвату власти (тут говорили мы с Лидией). А затем Монтерей неожиданно перевёл разговор в новое русло.
— Герцог Монварод был найден мёртвым на кровати в комнате, в которой держали вас, — сообщил он, внимательно следя за реакцией.
Лидия стремительно побледнела и поднесла руку к горлу.
— Вы можете сказать, кто это сделал? — спросил кардинал.
— Мы не знаем. — Я взяла инициативу в свои руки. — Когда мы уходили, герцог был жив. Мы просто оглушили его, чтобы получить возможность бежать. Это была самозащита.
Лидия, по — прежнему бледная, кивнула.
— Возможно, после нашего ухода кто‑то вошёл в покои, обнаружил герцога и решил свести с ним счёты, — добавила я.
— Кто бы это ни был, я вполне готов щедро его вознаградить, — мрачно заметил Кальво. — Монварод получил то, чего застуживал.
— Что ж, пожалуй, у меня больше нет вопросов, — заметил кардинал. — Господин герцог, леди Кальво, благодарю вас за ваше терпение. Миледи, отдыхайте и набирайтесь сил.
Герцог пробурчал что‑то в ответ, и мы стали по очереди выходить из кабинета.
— Леди Аделина! — окликнул кардинал, стоило мне приблизиться к двери. — Вы не могли бы задержаться ещё на минуту?
Я закатила глаза и тяжело вздохнула. И что мне с самого начала подсказывало, что так просто я не отделаюсь?
— Конечно, ваше высокопреосвященство, — сказала я, поворачиваясь к кардиналу.
— Вы действительно не знаете, от чьей руки погиб герцог Монварод?
Кардинал не стал ходить вокруг да около. Я решила последовать его примеру.
— Знаю, — устало ответила я. — От руки Лидии. Она ударила его по голове бронзовой статуэткой. В такой ситуации человека вообще гораздо легче убить, чем оглушить. Тем более не имея опыта. Но Лидии лучше об этом не знать. В любом случае это была самозащита, и мы действовали сообща.
— Понятно. — Кардинал кивнул с таким видом, будто и сам предполагал нечто подобное. — Что ж, по официальной версии герцог будет считаться погибшим во время боя, от случайной пули.
— Бой был кровопролитным?
Я вдруг осознала, что до сих пор даже не поинтересовалась этим вопросом.
Кардинал покачал головой.
— Как только защитники дворца обнаружили, что и герцог, и его сын убит, тотчас же вывесили белый флаг.
— Понятно.
Действительно, имело ли этим людям смысл выступать против самого короля?
Кардинал, похоже, больше ничего спрашивать не собирался, и я снова направилась к двери. Но и на этот раз услышала голос его высокопреосвященства прежде, чем успела достигнуть выхода.
— Вы, кажется, собирались держаться как можно дальше от государственных дел? — как бы между прочим заметил кардинал. — Ну — ну.
От кардинала я сразу же отправилась к Рэму. По — видимому, за время моего отсутствия он так и не приходил в себя. Лекарь мыл руки над тазом, горничная поливала их водой из кувшина.
