— Давай так, — проговорил Рэм, склонив голову набок. — Если я выиграю, ты выполнишь одно моё желание.
— Что‑нибудь непристойное? — поморщилась я.
— Напротив. Ничего непристойного, даю тебе слово.
— Жаль, — вздохнула я. — А я уже почти была готова поддаться. Ну хорошо, а что будет, если выиграю я? Тогда ты выполнишь моё желание?
— Даже не надейся, — рассмеялся Рэм. — Я не настолько глуп, чтобы идти на подобное.
Возмутиться напрашивающимся выводам о моих собственных умственных способностях я не успела.
— Если ты выиграешь, я отдам тебе то, что находится сейчас у меня в кармане, — заявил Рэм.
— И что там находится? — скептически спросила я. — Носовой платок?
— Может быть, платок, а может, бриллиантовое колье, — весело отозвался Рэм. — Как знать? Где твой дух авантюризма?
Я фыркнула.
— За время моего пребывания в Эсталии авантюр за глаза хватило даже для такого ценителя, как я. Ну да ладно. Играем.
— В шута?
— Всё, что пожелает ваша светлость, — просияла я.
И мы приступили к игре.
— Валет червей.
— У меня дама. Две четвёрки.
— Беру.
Партия длилась не слишком долго. Я не поддавалась, поэтому выиграла. Рэм совершенно не выглядел расстроенным, из чего я заключила, что меня всё‑таки провели. Должно быть, тот предмет, что лежит у него в кармане, не стоит и одного золотого.
— Ну, давай мой выигрыш, — обречённо вздохнула я, вытягивая руку.
— Держи.
Рэм охотно передал мне предмет, который вынул из кармана. Я удивлённо воззрилась на кольцо, лежавшее теперь на моей ладони. В том, что оно сделано не из серебра, а из белого золота, не возникало ни малейших сомнений. В драгоценностях я разбираюсь, а в данном случае, думаю, всё бы было очевидно даже дилетанту. Да и камушек, посверкивавший на солнце, тоже никак не мог оказаться обыкновенной стекляшкой.
Рэм взял кольцо с моей ладони и, прежде чем я успела возмутиться столь наглой попытке отобрать законный выигрыш, надел его мне на палец. Узкая полоска кольца смотрелась невероятно нежно.
— Что это? — спросила я наконец.
— Обручальное кольцо моей бабушки, — как ни в чём не бывало сообщил он.
— Что — о-о? — Я недоверчиво посмотрела на Рэма, потом перевела взгляд на кольцо. — И… как это прикажешь понимать?
— Всё очень просто, — отозвался Рэм, откидываясь на спинку кресла. По всем признакам он был чрезвычайно доволен собой. — Теперь ты являешься законной хозяйкой моего родового обручального кольца. И, следовательно, моей невестой.
Я поморгала, сглотнула, снова посмотрела на кольцо. Выходит, меня только что обвели вокруг пальца? Надо же, какой получился каламбур…
— То есть ты нарочно всё это подстроил? — спросила я о том, что не нуждалось, в общем‑то, в объяснениях.
— Конечно, — и не думал тушеваться Рэм. — Я знал, что ты выиграешь эту партию и, следовательно, получишь кольцо.
— Постой, а если бы я всё‑таки проиграла…
— …то я бы загадал одно простое желание: 'Выходи за меня замуж'.
Последние слова он произнёс, пристально глядя мне в глаза.
Я отвела взгляд. Настроение резко испортилось. Я встала, отошла к краю балкона и опёрлась руками о каменное ограждение. Зачем он завёл этот разговор? Всё было хорошо, и могло быть хорошо ещё какое‑то время… Впрочем, кого я хочу обмануть? Всё в любом случае закончилось бы очень скоро.
Рэм подошёл и встал рядом со мной.
— Ты не согласна? — спросил он. — Я тебя не устраиваю?
Я закатила глаза.
— При чём тут это? — Я повернулась к нему лицом. — Дело не в тебе и не во мне. Или наоборот, и в том, и в другом… — Я махнула рукой, чувствуя, что запуталась в словах. — Рэм, о каком браке может идти речь? Ты хотя бы приблизительно представляешь себе, кто я такая? Да, я действительно дочь барона, но всё остальное в моей биографии — ложь от начала и до конца! Я — авантюристка, шулер. Если хочешь, девушка по сопровождению! Да, я не сплю со своими клиентами, но в остальном предоставляю им разнообразные и нестандартные услуги. Я — графиня по вызову. Арман нанял меня за крупную сумму, чтобы я изображала графиню Ортэго! А ты — настоящий граф, первая шпага королевства, лучший друг второго человека в стране и племянник третьего. Или наоборот, лучший друг третьего и племянник второго, не знаю, разбирайся сам! Ты не можешь жениться на такой, как я!
Рэм почему‑то усмехнулся, хотя лично я не находила в своих словах ровным счётом ничего смешного.
— Аделина, ты всерьёз думаешь, что открыла мне сейчас хоть что‑то новое? — осведомился он. — Я ведь неоднократно видел тебя в действии. Видел, как ты отомстила барону Рохасу. Слышал, как ты помогла Иветте избавиться от жениха. Ты сама призналась мне в том, что Ортэго тебя нанял. К тому же Рикардо поведал мне, при каких обстоятельствах ты научилась выигрывать в карты. Знаю, ты сейчас скажешь, что он чрезмерно болтлив, но это не так. Уверен, больше никому он не проронил ни слова. Но не сказать мне, зная, как я к тебе отношусь, он не мог.
Я недоверчиво покосилась на него при этих словах. Фраза 'как я к тебе отношусь' отчего‑то производила ещё более сильное впечатление, чем подаренное (или проигранное?) кольцо.
— По — твоему, я не способен сложить два и два? — продолжал между тем Рэм.
— И что же, хочешь сказать, это так‑таки тебя не смущает? — подозрительно покосилась на него я.
— Хочешь услышать правду? Это приводит меня в восторг.
Я скептически фыркнула.
— Я всю жизнь даже думать боялся о браке, — принялся объяснять Рэм. — Шарахался от одной только мысли на эту тему и, уж тем более, ото всех возможных кандидаток, а они встречались. Мне казалось, месяц, в лучшем случае два — и жена смертельно мне надоест. Не останется ничего, кроме чувства скуки — а оставаться рядом с этой женщиной придётся всю жизнь. Ты — первая женщина, с которой, я уверен, мне это не грозит.
Я усмехнулась. Если совсем уж честно, то мысль о браке всегда пугала меня по аналогичным причинам. Я понимала, что ни один приличный человек не захочет жениться на мне, зная мою репутацию. Разумеется, мне ничего не стоило женить на себе богатого и знатного мужчину, обведя его вокруг пальца, но строить таким образом семейные отношения совершенно не хотелось. Да и зачем? К чему обрекать себя на пожизненную зависимость (учитывая, что яды — это всё же не моя стихия)? Тем более, я тоже была уверена: муж наскучит мне не то что через два месяца, а уже через две недели.
— Я понял это почти в самом начале, ещё тогда, когда ты заявила мне, что я стану отцом, а назавтра взяла свои слова обратно, — добавил он.
