— Как же хорошо, что я вовремя тебя остановила! — заметила я, с шумом выдохнув воздух.
— Кстати, а почему ты это сделала? — с интересом осведомился Рэм.
— Да потому что любой розыгрыш надо уметь вовремя закончить, — отозвалась я. — А у тебя в глазах было написано: сейчас я совершу нечто благородное. И я отлично поняла, что если позволю тебе высказаться, ты мне этого никогда не простишь. Ты из той породы людей, которые чрезвычайно не любят выглядеть благородными. Не считая случаев крайней необходимости.
Плечи Рэма содрогнулись в беззвучном смехе от такой характеристики, однако глаза смотрели почти серьёзно.
В этот момент в дверь постучали. И было в этом стуке нечто, заставившее меня напрячься и даже, в силу старой привычки, бросить взгляд в сторону окна. Однако я заставила себя вести себя спокойно. Хорошо же будет выглядеть невеста графа Монтерея, если ни с того, ни с сего сиганёт в сад, выпрыгнув из комнаты второго этажа!
Стук был размеренным, вежливым, не слишком тихим, но и не слишком громким. Я бы даже сказала, идеальным, и именно это казалось мне крайне подозрительным.
Дверь открылась, и в гостиную вошёл мужчина, вид которого был столь же аккуратным, что и недавний стук. Он был одет с иголочки; дорогой материал, но неброские цвета, чёрные сапоги и белый шейный платок. Чёрные волос собраны в короткий хвост. От пронзительного взгляда внимательных тёмно — серых глаз не скроется, кажется, ни одна мельчайшая деталь. Мужчина лет тридцати пяти, весьма привлекательный внешне, однако у меня в силу натренированного взгляда его вид в первую очередь вызывает желание оказаться где‑нибудь подальше.
— Прошу прощения за вторжение, — вежливым, но отнюдь не виноватым тоном произнёс мужчина. — Позвольте представиться: граф Кэмерон Эстли.
Он на пару секунд склонил голову, как и полагалось по этикету. Но, кажется, даже в это время не выпускал меня из поля зрения.
— Граф Ринольд Монтерей, — представился в свою очередь поднявшийся ему навстречу Рэм. — А это…
Он собирался назвать гостю моё имя, но на этот раз Эстли нарушил принятый в таких случаях протокол.
— Позвольте я угадаю. — Он обаятельно улыбнулся, словно извиняясь за допущенную вольность, и тут же устремил на меня холодный жёсткий взгляд.
— Если не ошибаюсь, графиня Аделина Ортэго? Она же Аврелия Эдальго, она же Аделина Рентье, она же баронесса Ликтон? Мне продолжать?
— Увы, я не знакома со всеми этими, вне всякого сомнения, достойными женщинами.
По части обаятельных улыбок я вполне могла составить лорду Эстли достойную конкуренцию.
— Я не вполне понимаю, что происходит, — вмешался Рэм, несколько покривив душой. Что происходит, он в целом догадывался, особенно учитывая, что имя Эстли было ему хорошо известно, а о своих сложных отношениях с листонийскими властями я упоминала сама. — Эта женщина — моя невеста, в ближайшем будущем — графиня Монтерей.
— Вот как? — Эстли сказал это без должного интереса; предполагаю, что к моменту нашей встречи он уже был осведомлен о данном факте. — Что ж, примите мои искренние поздравления. Леди…Ортэго, — он умышленно сделал паузу прежде, чем назвать фамилию, словно запамятовал, которую следует использовать, — не окажете ли мне любезность побеседовать со мной наедине?
Рэм не дал мне ответить.
— Лорд Эстли, — теперь он говорил совершенно не дружелюбно, — мне кажется, вы несколько забываетесь. Как я только что сказал, эта женщина почти моя жена.
— И я отлично это помню, лорд Монтерей.
Эстли, напротив, был сама любезность.
— Поэтому если у вас есть к ней какие‑либо дела, потрудитесь обсуждать их в моём присутствии, — завершил свою мысль Рэм.
— Боюсь, что, поскольку эти дела — государственной важности и имеют некоторое отношение к безопасности моего королевства, я при всём желании не смогу пойти вам навстречу в этом вопросе, — возразил Эстли.
Рэм нехорошо прищурился и даже положил руку на эфес шпаги. Конечно, он не собирался затевать драку с ближайшим помощником короля дружественного государства посреди герцогского дворца. Это был всего лишь жест, но жест красноречивый.
— Не сделается ничего с вашей невестой, молодой человек, — сказал Эстли совершенно неофициальным тоном, полностью выбивавшимся за рамки всего предшествовавшего разговора. — Заверяю вас, я её не съем. И в скором времени верну её вам в целости и сохранности.
И он вежливо указал мне на дверь в соседнюю комнату, предлагая пройти туда для разговора. Помешкав пару секунд, я приняла его приглашение. А что толку отказываться? Раз уж этот человек меня нашёл, то разговора всё равно добьётся. Так что тянуть время и злить его без особой необходимости — не в моих интересах.
Рэм явно остался недоволен, но всё‑таки нас пропустил, после чего демонстративно устроился на диване возле самой двери.
— Итак, лорд Эстли, — проговорила я, удобно устраиваясь в кресле. — О чём же вы хотели со мной поговорить?
Несмотря на показное спокойствие, чувствовала я себя несколько некомфортно. Заверение Эстли, что он меня не съест, конечно, радовало, но вызывало некоторые скептицизм. Съесть‑то, конечно, не съест. Но если бы он того захотел, Рэм мог бы очень долго ждать снаружи, а не дождавшись и взломав дверь, обнаружил бы, что в комнате давно никого нет. Другое дело, что такой поворот крайне маловероятен. По той простой причине, что Эстли не заинтересован во мне до такой степени. Во всяком случае, мне хотелось в это верить.
— Я бы хотел задать вам несколько вопросов, леди Аделина, — ответил он, усаживаясь напротив с не меньшим комфортом, чем я. — Очень надеюсь, что вы ответите на них искренне и по возможности полно.
— А если нет? — Я стрельнула в него глазками, склонив голову набок.
— Это было бы очень и очень обидно. — Вид Эстли на неуловимый миг стал холодным и жёстким, но к нему почти сразу вернулась прежняя светская беспечность. — Как‑никак ради вас я проделал очень долгий путь. Более того, мне пришлось оставить дома свою жену, а я очень не люблю оставлять её в одиночестве на столь продолжительное время.
— Отчего же вы не взяли её с собой в Эсталию? — светским тоном я.
А сама подумала, что исключительно ради встречи со мной он никогда бы не поехал в другое государство. В крайнем случае, отправил бы кого‑нибудь из своих подчинённых. Так что наверняка у него запланирована здесь пара — тройка встреч, не имеющих к Аделине Ортэго ни малейшего отношения. Например, с тем же самым кардиналом.
— Наша дочь плохо переносит тряску кареты, — ответил он. — А оставлять её на попечении слуг моя жена отказалась категорически. Итак, леди Аделина, если позволите, давайте перейдём к нашим вопросам.
