— К вашим вопросам, — подчеркнула я.
— Именно. — Эстли склонил голову, принимая поправку. — И вот первый из них. — Его глаза сощурились, а взгляд стал цепким и угрожающим, чем‑то напоминая взгляд удава. Я с трудом удержалась от позыва вжаться в кресло. — С какой целью вы выиграли у барона Малено право посещения личных королевских покоев?
— Лорд Эстли! — Я посмотрела на него укоризненно. — Честное слово! Вы же прекрасно понимаете, что это была чисто символическая ставка. Такое право даётся только лично королём. Его невозможно подарить, продать или проиграть в карты!
Граф неопределённо хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Взгляд был по — прежнему внимательный, но уже не наводил на мысль о глазах удава.
— С одной стороны это верно, — подтвердил он. — Но с другой… Право посещения личных покоев даётся исключительно в устном виде, хотя и при свидетелях. И никаких законов, официально запрещающих передавать его другому человеку, не существует. Так что теперь у нас получается прецедент, и прецедент крайне нехороший.
— Но вы же знаете, что я ни разу не попыталась воспользоваться этим правом! — взмолилась я. — Вскоре после выигрыша я уехала за границу, даже не приблизившись к королевскому дворцу!
— Вот это‑то и вызвало недовольства монарха, — непонятно сказал Эстли. После чего ещё более непонятно усмехнулся. — Его величество Анри Пятый очень обижен на вас, леди Аделина, — произнёс он, уже откровенно улыбаясь в ответ на мой недоумённый взгляд. — Представьте себя его чувства. Король узнаёт, что молодая эффектная женщина выиграла право посетить его личные покои. Конечно же, он в нетерпении ждёт. А женщина так и не соизволила явиться! Вы чрезвычайно расстроили листонийского монарха, леди Аделина. А это крайне недальновидный поступок.
Я потихоньку выдохнула. Если мой собеседник позволяет себе говорить несерьёзно — а в данный момент он откровенно надо мной подшучивал, — значит, дело обстоит не так уж плохо.
— Отчего‑то это сторона вопроса не пришла мне в голову, — покаялась я. — Тут я действительно виновата. Пожалуйста, передайте его величеству, что я искренне сожалею и что в моих поступках не было дурного умысла. Если бы я сообразила вовремя, то непременно воспользовалась бы своим выигрышем.
— А теперь?
Я покачала головой.
— А теперь я обручена.
— Даже так? — Эстли хмыкнул, вот только я не сумела понять, скептически или же одобрительно.
— Даже так, — склонив голову, подтвердила я. — Однако, лорд Эстли, возвращаясь к основной теме нашего разговора, даю вам слово, что действительно не собиралась пользоваться своим выигрышем. Эта ставка была целиком и полностью идеей барона.
— Потому что к тому моменту вы успели выиграть у него всё остальное.
— Чем тоже так и не воспользовалась, — заметила я. — Ни состоянием, ни баронством. И даже передача соответствующих бумаг так и не состоялась.
— Зачем же в таком случае вы играли? — прищурился Эстли.
— Хотела проучить барона, — ответила я, даже не притворяясь, будто испытываю хотя бы малейшие угрызения совести.
— Вот как? Чем же он заслужил такой урок?
— Это деликатный вопрос, — уклончиво ответила я.
— Понимаю. Он пытался вас соблазнить? — высказал наиболее очевидное предположение Эстли.
— Ну что вы, милорд! В этом случае он бы отделался гораздо более легко. Барон пытался совратить не меня.
— Вашу подругу?
И снова мимо.
— Хуже. Моего приятеля.
— Какой ужас.
— Вот видите, теперь и вы на моей стороне.
— Я этого не говорил. Так или иначе, барон поступил недозволительно, поставив на кон государственную безопасность, и понёс за это соответствующее наказание.
Я насторожилась, почувствовав недосказанное 'Теперь настала ваша очередь'. Эстли вытащил из‑за пазухи и положил на стол лист бумаги, на котором было ровным почерком написано несколько строк.
— Подпишите отказ от права посещать личные королевские покои, — сказал он. Эти слова прозвучали не как просьба, а как приказ, но на всякий случай граф добавил: — Я настоятельно рекомендую вам это сделать.
— Не вижу к этому никаких препятствий, — облегчённо откликнулась я. И, вооружившись пером, поставила маленькую аккуратную подпись внизу листка. — Надеюсь, на этом мы можем считать тему королевских покоев закрытой?
— Тему королевских покоев — да, — подтвердил Эстли, и я снова почувствовала неладное. Его ответ подразумевал продолжение, и оно последовало. — Но есть ещё один вопрос, который необходимо решить.
— Какой же?
— Диадема. Изумрудная диадема леди Вейлинер. Видите ли, леди Аделина, эта диадема — из королевских сокровищниц. Можно сказать, фамильная драгоценность. Графиня Вейлинер могла носить её на правах дальней родственницы его величества. Однако она ни в коем случае не имела права расплачиваться данной вещью или проигрывать её в карты. Поэтому диадему придётся вернуть.
Я смерила его откровенно мрачным взглядом.
— Бросьте, леди Аделина, я нисколько не сомневаюсь, что вы и без диадемы не будете бедствовать, — примирительно заметил Эстли.
— Бедствовать — не буду, — подтвердила я. — Но это был, некоторым образом, венец моей коллекции.
— Вы предпочитаете конфликт с листонийским монархом? — изогнул брови Эстли.
Я вздохнула. Постаралась вложить в этот вздох как можно больше скорби, чтобы ему было стыдно. Стоит ли говорить, что последнего я не добилась?
— Ладно, так и быть, — смирилась с неизбежным я. — Но я не брала диадему с собой, она осталась в Листонии. Надеюсь, что вы поверите мне на слово. Я дам вам адрес и объясню, где именно она хранится. Вас устроит такой вариант?
— Безусловно.
Хоть я и не пыталась обманывать Эстли, но всё‑таки удивилась, что он согласился настолько легко. С другой стороны, идти на обман было действительно не в моих интересах.
— Это всё, или же у вас есть ко мне ещё какие‑то дела? — поинтересовалась я.
— Это всё, — сказал Эстли, убирая за пазуху подписанную мной бумагу.
— В таком случае, не могли бы и вы ответить на один вопрос?
— Конечно, — с готовностью откликнулся он. — Я весь внимание.
— Лорд Эстли, скажите откровенно: что бы случилось со мной, если бы я надумала приехать в Листонию?
Конечно, у меня не было гарантии, что он ответит честно, но я могла во всяком случае попытаться.
Эстли взглянул на меня почти удивлённо.
— Да ничего бы с вами не случилось, — поморщился он. — Ну, сыграли бы пару раз в карты на благо короны. Да и то не теперь, когда у вас появились столь могущественные покровители, уж не знаю, случайно или закономерно. Простите, леди Аделина, но, при всём моём уважении, вы птица недостаточно высокого полёта, чтобы из‑за вас Анри Пятый стал портить отношения с высшим руководством дружественного государства.
