— А если я скажу тебе, что приняла предложение Армана, поскольку меня разыскивают власти Листонии? — выдала я один из самых весомых аргументов против нашего бракосочетания.
— За что? — спросил Рэм.
— Какая разница? — поморщилась я. И призналась: — За то, что я выиграла в карты право входить в личные покои листонийского монарха.
Нет бы серьёзно отнестись к такому предупреждению, так он расхохотался!
— Прости, Аделина, но если до этого откровения у тебя ещё были хоть какие‑то шансы заставить меня отступить, то теперь ты свела их к нулю, — заверил Рэм, всё ещё смеясь. — Я точно тебя не выпущу, даже не проси!
Я раздражённо закатила глаза. Оставался ещё один, самый главный аргумент.
— Рэм, даже если я скажу 'да', твой дядя никогда не допустит подобного брака! Он мог закрывать глаза на нашу интрижку, мог приобщить меня к некоторым своим делам. Но никогда не допустит, чтобы его любимый племянник женился на такой, как я! Неужели это непонятно?
Однако даже этим мне не удалось настроить Рэма на серьёзный лад. В его глазах плясала ирония, и я сердито топнула ногой.
— Аделина, возможно, это покажется тебе странным, однако я уже разговаривал с дядей на эту тему, — сообщил он примирительным тоном.
— И что? — нахмурилась я.
— И он одобрил мой выбор.
Моя картина мира рушилась, как карточный домик, и я непонимающе захлопала глазами.
— Кажется, мне надо присесть.
Я направилась к ближайшему стулу. Рэм опередил меня, и я полагала, что он как джентльмен поможет мне сесть, но вместо этого этот наглец уселся сам. Правда, после этого вытянул ко мне руки, предлагая устроиться у него на коленях.
— Садись.
— Это очень хорошо, что ты считаешь себя предметом мебели, — огрызнулась я, но предложение всё‑таки приняла.
Руки Рэма тут же обхватили мою спину, крепко, но бережно.
— Аделина, ты не хочешь выходить за меня замуж? — серьёзно спросил он, разом отбросив прежнюю насмешливость.
— Хочу. — Я сама удивилась собственному ответу. До сих пор, даже во время нынешнего разговора, я ни разу не позволяла себе всерьёз задаться этим вопросом. — Но… Честно говоря, я никогда не думала о таком кардинальном изменении собственной жизни.
— Графиня по вызову, говоришь? — прищурился Рэм. — Отлично. Я тебя вызываю. Давай считать, что я нанимаю тебя на работу. Мне нужна женщина, которая станет играть роль графини Монтерей. Днём и ночью. Сроком — на всю жизнь.
— Это очень необычное предложение, — протянула я, улыбаясь. — Такие услуги будут очень дорого стоить.
— Понимаю, — согласно кивнул Рэм. — Плачу рукой и сердцем… а заодно и некоторыми другими частями тела. — А также всем своим состоянием.
— Если бы ты не добавил некоторые части тела, я могла бы не согласиться, — рассмеялась я, сдаваясь.
Объятия Рэма стали более жаркими.
— А ещё я точно знаю, где мы проведём брачную ночь, — прошептал он мне на ухо.
— Где же? — полюбопытствовала я.
— Кто‑то обещал мне карету… Кажется, речь шла о десяти часах? — уточнил он с самым что ни на есть невинным видом.
Глава 20
Мы с Рэмом шли через череду пустых залов с высокими потолками. Гул шагов эхом отдавался от стен, усиливая мою нервозность. Люди нам почти не встречались, лишь изредка мелькала впереди форма стражников. Гости успели по большей части разъехаться, во дворце их осталось не больше четверти. Рэм то клал руку мне на плечи, то приобнимал за талию. Может, в силу собственнических чувств, а может, потому, что чувствовал моё состояние. Я же ощущала себя откровенно не в своей тарелке.
Сказать по правде, после того, как Рэм сделал мне предложение, мне казалось, что до свадьбы ещё далеко, приготовления начнутся нескоро, жизнь будет пока течь, как прежде, и можно особенно сильно не напрягаться. Кто знает, может, Рэм вообще вот — вот передумает. Но тут, как оказалось, я сильно ошибалась. Он не только не передумал, но и, напротив, всячески торопил события. Возможно, точно так же опасался, что, со своей стороны, передумаю я.
И вот, когда он объявил, что намерен представить меня своему отцу, эта новость отчего‑то меня огорошила. Казалось бы, чему тут удивляться? Женихов и невест обычно знакомят с родителями. Это я не считаю нужным ехать по такому поводу в Листонию. Да и то в силу достаточно своеобразных отношений с отцом. Начав анализировать, я поняла, что почему‑то автоматически записала Рэма в сироты. Притом почему, в общем‑то, неясно: никаких объективных причин для такого вывода не было. Может быть, просто потому, что о его родителях никогда не заходила речь.
И вот теперь мы направлялись на встречу с его отцом, и я как следует нервничала. Нервничала и за это злилась сама на себя. В конце концов, страх не слишком характерное для меня чувство. К тому же я умела входить к людям в доверие и была вполне способна понравиться родителям клиентов, которые по той или иной причине считали нужным представить меня как свою невесту. Но в тех случаях я не собиралась по — настоящему выходить замуж, действуя исключительно ради материального вознаграждения. Сейчас всё было иначе, и это кардинальном образом отражалось на моём чувстве уверенности.
Наконец, мы вошли в зал, где, собственно, и должно было состояться знакомство. Я даже вздохнула с облегчением: чем скорее отделаюсь, тем лучше. Сперва удивилась, обнаружив здесь кардинала, потом поняла, что всё логично: конечно, его высокопреосвященство как ближайший родственник должен присутствовать на такой встрече. Кстати, любопытно: отец Рэма — брат кардинала? Или кардинал — дядя по материнской линии?
Отец Рэма пока ещё не пришёл. Видимо, не торопиться знакомиться с будущей невесткой. Правда, учитывая статус и репутацию последней, это совершенно неудивительно. Чтобы как‑то себя занять, я стала оглядывать зал. Богатая обстановка, величественные колонны, покрытая позолотой мебель. Подходящее место для такой встречи…
От созерцания меня оторвал голос Рэма.
— Аделина, — он подбадривающе приобнял меня за плечи, — позволь представить тебе моего отца.
Я нахмурилась. Снова оглядела зал.
— Но здесь никого нет, кроме его высокопреосвя…
Прервавшись на середине фразы, я схватилась за голову и прикрыла глаза. Давно не чувствовала себя такой идиоткой.
— Простите, ваше высокопреосвященство, — искренне сказал я. — Позвольте принести вам свои соболезнования. Должно быть, трудно принимать в семью настолько глупую невестку.
Ну конечно. Что делать, если у кардинала (или на том этапе не кардинала, но всё равно несомненно высокого духовного лица), дававшего обет целомудрия и безбрачия, рождается внебрачный сын? При условии, конечно, что отец намерен взять на себя ответственность и позаботиться о ребёнке? Самое логичное — объявить его близким родственником. Например, племянником.
