class="p1">— Дело не в убийцах, — сказала она. — Дело в том, что он слишком долго живет. Я знаю Джонни давно, он отчаянно пытается остаться человеком, но с каждым прожитым годом ему приходится все сложнее и сложнее. Скоро ему совсем не будет никакого дела до этих бабочек-однодневок, что окружают его в обычной жизни. Слишком много он видел. Слишком многих он пережил.
— Уверен, что он проработал этот кейс со своим психоаналитиком, — сказал Ленни. — Это довольно распространенная проблема в среде металюдей, и зачастую она совершенно не связана с возрастом. Их способности, превосходящие способности обычных людей…
— Это еще кто? — спросила Чистая Мэгги, даже не поворачивая головы в его сторону.
— Это Ленни, — сказала я. — Стажер.
— Он мне не нравится.
— Уверена, что это распространенная проблема, — сказала я.
— Передай своему стажеру, что далеко не все металюди ставят себя выше обычных людей, — попросила она. — А еще передай ему, что не всякую проблему можно проработать с психоаналитиком.
— Непременно передам.
— Некоторые считают, что быть метачеловеком — это все равно, как в лотерею выиграть, — сказала Чистая Мэгги. — Что можно жить долго и творить чего хочешь, пока на хвост не наступят. Но зачастую, быть метачеловеком — это все равно, что сходить в казино и проиграть там вообще все. Семью, дом, карьеру, будущее. Сходить в казино и жить после этого под мостом, потому что больше нигде для тебя места не осталось. Передай своему стажеру, ему очень повезло, что он — обычный. И что ему не придется хоронить никого из близких, которые умерли только потому, что у него — превосходящие способности.
— Угу, — сказала я и демонстративно посмотрела на часы. — Мы пойдем, Мэгги. Не знаешь, Безумный Император у себя?
— Этот чокнутый? — усмехнулась она. Несмотря на возраст и образ жизни, все ее зубы были на своих местах, хотя и изрядно пожелтели. — С утра был. Орал что-то про свои Черные Легионы, призывал павших друзей на последнюю битву. Держалась бы ты от него подальше, Бобби.
— Джонни мне все время то же самое говорит, — согласилась я.
— Передавай Джонни привет, — сказала она. — И пусть все-таки как-нибудь он сам зайдет.
— Конечно, — сказала я. — Как только освободится.
На прощание Чистая Мэгги заключила меня в свои объятия, как она это обычно и делала, и бросила в сторону Ленни мимолетный презрительный взгляд. Большего, по ее мнению, он не был достоин.
Безумный Император жил на отшибе, и мы направились туда, обходя экожилье местных обитателей (палатки) и переступая через жилье эконом-класса (валяющиеся прямо на земле спальные мешки).
— Так она метачеловек? — удивился Ленни. — Вот эта милая старушка?
— Да, — сказала я.
— И в чем ее сила?
— Она Сжигатель.
— Подожди-ка… Мэгги… Маргарет Митчум? Огненная Маргарет? Это она?
— Да.
— Я вырос на комиксах о ее приключениях, — сказал Ленни. — Я думал, она давно умерла.
— Как видишь, нет, — сказала я. Типичный случай жизни при легенде. — Просто ее сюжет закончился.
— Но почему она здесь? Неужели она ничего не заработала за все эти годы?
Я пожала плечами.
Может быть, и заработала, но у нее оказался слишком пронырливый бухгалтер, или менеджер ее обманул, или она просто неудачно инвестировала. А может быть, пока поток денег не иссякал, она не особенно обо всем этом задумывалась и бездумно тратила. Возможны тысячи вариантов.
Может быть, ей просто тут нравилось.
— А Безумный Император? — спросил Ленни. — Он тоже метачеловек?
— Нет, — сказала я. — Не думаю.
— Но он…
— Совершенно безумный.
Строго говоря, Безумный Император не был моим контактом, наработанным за годы работы в полиции. Мы познакомились с ним куда раньше, в окружной психиатрической лечебнице, где я лежала, пытаясь избавиться от депрессии, а он проходил освидетельствование на предмет того, насколько он опасен для общества.
Спойлер — абсолютно безопасен, если его не трогать.
— Тогда зачем нам с ним говорить?
Каково же было мое удивление, когда, в первый раз навещая вместе с Кларком Чистую Мэгги, я наткнулась под мостом на своего давнего знакомого. И что было еще удивительнее, несмотря на прошедшие полтора десятка лет он тогда сразу меня узнал.
— В свои лучшие дни он может дать неплохой совет, — сказала я. — Странно, что вы о нем ничего не слышали.
— А почему мы должны были о нем что-то слышать? В Городе довольно много бродяг.
— И то правда, — согласилась я.
На самом деле, было странно, что Безумный Император до сих пор не попал в сферу интересов ТАКС, потому что у этого бродяги была сюжетная броня такой толщины, что ей мог бы позавидовать и танк. Наверное, все дело в том, что он был абсолютно пассивным персонажем, и броня у него была такая же.
Он жил под мостом, редко выходил в Город, перебивался случайными заработками, помогая разгружать вагоны или что-то типа того, и старался держаться подальше от неприятностей.
Высокий, очень худой, в старых джинсах, куртке хаки армейского образца, тяжелых ботинках. Он прятал взгляд от случайного собеседника, как поступают многие бездомные, и в свои хорошие дни вел себя тише воды, ниже травы, или как там говориться. В плохие дни он в Город не выходил. Просто забирался подальше от остальных бродяг, вплотную к воде, и выкрикивал проклятия на нескольких языках, включая стандартный английский, почему-то русский и еще один, науке доселе неизвестный. Призывал сплотить ряды, дать последний бой, опрокинуть демонические армии обратно в портал, и постоянно вспомнил павших товарищей и подданных, против которых устроили чуть ли не геноцид.
Пару лет назад питаемый исключительно академическим интересом Алан в свободное от работы время чуть ли не поселился под мостом и попытался восстановить события, о которых рассказывал Безумный Император с фактами из реальной истории и пришел к выводу, что они вымышлены чуть более, чем целиком. Или же дело происходило не в нашем мире.
Как бы там ни было, сюжет Безумного Императора не был закончен, потому что его броня продолжала действовать. Выяснилось это совершенно случайно, когда члены одной из уличных банд проводили обряд инициации для своих новобранцев.
Суть этого ритуала заключалась в том, что каждый новобранец должен был убить человека. Посвящение кровью, вот это вот байда. Доказать крутым парням, что достоин быть одним из них. Сжечь мосты, сделать шаг, после которого обратно повернуть уже не получиться.
Разумеется, лучше всего для этих целей подходили бездомные, до которых никому не было особого дела, и эти парни пришли под мост. Их было двенадцать человек, а времена были хорошие, и бродяг под мостом было не так уж много. Тем более, что ребята заявились днем,
