Как и то, что я тебя искушаю. – Он провел ложкой по моим губам.
– Если я ее оближу, ты пойдешь в лазарет? – спросила я и тут же зарычала на себя. Неужели я действительно сказала это вслух?
Выражение лица Торрана свидетельствовало, что да, сказала.
– Если оближешь, – сказал он рокочущим от вожделения голосом, – я пойду куда угодно.
Я наклонилась вперед и взяла ложку в рот, удостоверившись, что Торрану видно, как мой язык огладил ее кончик. Я втянула щеки – гораздо больше, чем требовалось для облизывания ложки, но раз уж решила играть с огнем, надо это делать по всем правилам.
Я застонала – едва слышно, но все-таки достаточно громко, чтобы Торран уловил.
Затем отпустила чистую ложку и усмехнулась.
– Жду тебя в лазарете, как только поставлю в духовку следующую партию печенья.
Он моргнул – глаза стали серебристо-бирюзовыми, – а затем тихонько рассмеялся и пробормотал:
– Туше.
Мне потребовалось около двадцати минут, чтобы освободить Торрана от доспехов и срезать с него поддевку. Его кожа была лиловая от синяков. Я осторожно провела пальцами по особенно сильному синяку на ребрах.
– Что случилось? – выдохнула я. – Почему броня тебя не защитила?
Он невесело рассмеялся.
– Защитила.
Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.
– Объясни.
– Телекинетик быстро поняла, что я больше стремлюсь оберегать тебя, чем себя. – Он показал жестом на синяки. – Она попыталась меня отвлечь. Ей это не удалось.
– Ее поймали?
Выражение лица Торрана стало жестким.
– Нет. Стражники схватили двух людей, но Мортена и телекинетика с ними не было.
Я вздохнула и опустила глаза.
– Если бы только я была проворнее. Она была у меня в руках! Еще секунда, и мой клинок ее бы не просто поцарапал.
Торран нежными пальцами заставил меня поднять лицо.
– Ты одолела мощную противницу-телекинетика, ранила ее и вынудила потерять концентрацию настолько, что она перестала использовать тебя в качестве щита, дав нам возможность атаковать. Если бы не ты, мы бы так легко не отделались.
Я рассмеялась.
– Я бы не сказала, что получилось легко. До сих пор слышу, как кости трещат.
Он помрачнел так сильно, что во взгляде промелькнуло что-то опасное.
– Я не сумел тебя защитить.
– Мы оба остались живы – это ли не победа?
Торран хотел возразить, но в ответ на мой пристальный взгляд неохотно кивнул.
Я достала мазь, которую мы использовали для лечения синяков, и отвинтила колпачок.
– Это снимет боль, пока Хэвил не вылечит тебя. Помочь нанести?
От лукавства тьма в его глазах слегка рассеялась.
– Если я скажу «да», ты меня намажешь? – Не дожидаясь ответа, он лег на спину и показал на яркий синяк на ребрах, который опускался все ниже и ниже, пока не скрылся под нижним бельем. – Не уверен, что смогу дотянуться. Ты не против?
Судя по выражению лица, он действовал совершенно осознанно, однако для меня годилось любое, даже самое ерундовое оправдание, позволяющее коснуться его тела. Я согрела мазь в ладонях, затем провела ими по его ушибам.
Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
Я отдернула руки.
– Перебор?
– Мне не больно, – сказал он, но это не было ответом на вопрос. Его кулаки сжались. – Пожалуйста, продолжай.
– Если тебе неудобно…
– Мне неудобно оттого, что я хочу усадить тебя сверху и сделать так, чтобы мы оба достигли черты безумия. Я думал, боль притупит это желание, но мое тело, похоже, придерживается иного мнения. Если доказательство моих устремлений причиняет неудобство тебе, тогда я сам все сделаю.
Я сглотнула и опустила глаза на растущую выпуклость, едва скрытую обтягивающими его бедра трусами с низкой посадкой. Вожделение, от которого у меня всегда рядом с Торраном вскипала кровь, полыхнуло еще сильнее.
– Ты мог бы отказаться от долга жизни, – предложила я. – Если тебе не очень больно.
Он тут же покачал головой.
– Нет, пока мы не выйдем за пределы валовского космоса.
Я облизала губы.
– Ты мог бы, м-м, помочь себе.
Его глаза стали ярче, серебро разрослось.
– Если бы мне не было больно, я бы так и сделал, чо акинти. Но пока я буду просто наслаждаться твоими руками, если ты не против.
Ласковое обращение окружило меня теплотой. Я не знала, что оно означает, и стеснялась спросить, но его голос произнес эти слова так, словно они были драгоценными.
Словно драгоценной была я.
Я опять коснулась его ребер. Торран набрал воздуха в грудь, но ничего не сказал, и я нанесла мазь на самые темные синяки.
А синяков было очень много… Его тело покрывало такое количество пурпурных отметин, что я встревожилась, нет ли внутреннего кровотечения. Я не знала, как выглядела до того, как Хэвил исцелил меня. Может быть, столь же плохо, поскольку чувствовала, как телекинетик пытается раздавить меня моей же броней; и все равно я вздрагивала от каждого синяка на теле Торрана. Если бы он не защищал меня, сумел бы уберечься.
– Почему ты позволил ей причинить тебе такую боль? – пробормотала я.
– Потому что, если бы я отвлекся, она бы в тот же миг тебя убила. Только так я мог не дать ей раздавить тебя или твой разум, и ты все равно была тяжело ранена. Я не ожидал встретить соперника моего уровня. Такие, как я, встречаются крайне редко, – он сказал это без намека на хвастовство. – Моя гордыня чуть не стоила тебе жизни.
Я оживилась.
– Если телекинетики твоего уровня – редкость, значит, ты знаешь, кто она?
Торран вздохнул и закрыл глаза.
– Я полагаю, что она из фиазефферий императрицы Непру.
Я охнула от неожиданности. Это слово было мне знакомо. В переводе оно означало «хранители светила», и даже я – пусть и не слишком много знала о культуре Валовии – слыхала об этом знаменитом подразделении. Убийцы, защитники, советники; они были ближайшими помощниками императрицы, и тайна их личности охранялась на самом высоком уровне.
А еще они славились неистовой преданностью.
– Неужели она предала императрицу? – прошептала я, уже подозревая правду.
– Я не знаю, но меня бы такое удивило. Скорее императрица послала ее внедриться в команду Мортена и следить за его планами.
– Но у нее был Сиен. Она надела на него жилет со взрывчаткой и причинила ему боль.
Торран покачал головой.
– Она могла убить его в любой момент, однако на нем почти нет синяков. Я не успел осмотреть жилет, но похоже, что это была убедительная подделка.
– Она хотела убить меня и мою команду, чтобы императрица могла обвинить нас в похищении и возобновить войну. Достаточно ли будет захваченных похитителей-людей?
Рот Торрана сжался в ровную линию.
– Я не
