он. — Мы не можем этого сделать — мы не можем устроить бурную дискуссию, а потом один из нас уйдет. Взрослые так не общаются, и честно говоря, Кайден, я устал от этого.
Его надутые губы исчезли, сменившись суровым выражением. Он не ошибается. Мы с Джейми умеем разговаривать телами, но не словами.
Я сокращаю расстояние в два шага.
— Ты прав. Мне следовало остаться и разобраться с этим. Прости, что я ушел, но ты не без вины во всем этом. — я вскидываю руки в воздух, мой голос повышается на октаву, раздражение в нем кристально чистое. — Я боюсь, что в конечном итоге ты обидишься на меня за то, что я пригласил тебя сюда, и прости, что я такой назойливый. Глупый я, что хочу, чтобы мой парень был счастлив. — моя рука опускается на его грудь. — Я ненавижу видеть, как ты сидишь без дела. Ты хотел, чтобы я лучше заботился о себе, и я хочу того же для тебя.
Пустое выражение, которое было у него несколько секунд назад, превращается в глупую, кривую ухмылку.
— Парень?
Конечно, это всё, что он вынес из тех последних нескольких минут.
— Не притворяйся удивленным. Мы живем вместе, спим вместе и удручающе зависимы друг от друга. Это делает нас парнями.
Его глаза блестят, а ухмылка становится шире, превращаясь в извращенную.
— Не смотри на меня так, я пытаюсь разозлиться на тебя, — парирую я. И разве это не история моей жизни? У меня никогда не получалось сдерживать свой гнев, когда дело касалось Джейми. — Джейми.
Я произношу его имя с притворным предупреждением.
— Кайден, — отвечает он за секунду до того, как прижимается своими губами к моим, поглощая меня обжигающим поцелуем, в котором только язык, зубы и голод. — Парень, — бормочет он мне в губы.
— Ты меня так чертовски злишь, — выдыхаю я, его руки находят край моей футболки и стягивают через голову.
— Как будто ты не делаешь то же самое со мной, солнышко. — он прикусывает мою нижнюю губу, одновременно расстегивая мои брюки-карго и ведя меня обратно в гостиную. Я снимаю с него одежду между жадными поцелуями, и к тому времени, как он бросается на диван, мы оба обнажены. —Я просто лучше справляюсь с твоим дерьмом, — размышляет он, широко расставляя ноги и сползая с дивана, чтобы выглядеть расслабленным.
— Иногда я забываю, каким ты можешь быть мудаком, — говорю я, вставая между его расставленных ног.
Он неторопливо поглаживает свой член, на покрасневшем кончике собирается капелька преякулята. Мой собственный член становится твердым и налившимся, пока он пристально наблюдает за мной, и я делаю три нежных поглаживания, наслаждаясь тем, как медленные движения заставляют мою кровь закипать.
—Тебе нравится, когда я веду себя как мудак, — говорит он с самодовольной ухмылкой на лице.
Правильно, я люблю, даже если я еще не произнес этих слов. Я люблю его, несмотря на то, что иногда он выводит меня из себя так, что я краснею.
—А теперь будь хорошим мальчиком для меня. Соси или оседлай его.
Он еще несколько раз дергает свой член, и я облизываю губы, но качаю головой.
— О нет, я думаю, сначала нам нужно сесть и поговорить. Общаться, помнишь?
Отступая, я поглаживаю свой член несколько раз и наблюдаю, как его глаза сужаются. Я изображаю чересчур театральный стон и откидываю голову назад.
—После. А теперь тащи свою задницу сюда, пока я не догнал тебя и не привязал к нашей кровати, — предупреждает он, и от образа, который приходит в голову, с моих губ срывается настоящий стон.
Я беру тюбик смазки с бокового столика и бросаю его рядом с Джейми, затем забираюсь на него, оседлав его бедра.
Поскольку он полулежит на диване, когда я приподнимаюсь на коленях, мой член оказывается на одной линии с его лицом. Крепко схватив Джейми за волосы одной рукой, я откидываю его голову назад, насколько это возможно, на подушку. Его адамово яблоко выпячивается и подпрыгивает, а зрачки расширяются.
Я тру кончик своего члена о его губы, смазывая их преякулятом и заставляя их блестеть.
—Открой, — говорю я, мое тело дрожит от силы моей потребности. Джейми снова ухмыляется, высовывая язык, чтобы облизать головку, дразня. — Я сказал, открой, — рычу я.
—Боже, ты такой горячий, когда командуешь, — говорит он, прежде чем открыть рот и плюнуть на мой член. Я стону, затем скольжу им по его языку в теплый, влажный жар его рта. Его руки опускаются на мою задницу и начинают массировать, пока я медленно вхожу в него и выхожу. Когда он тянет меня вперед, мои бедра подкашиваются, и мой член ударяется о заднюю стенку его горла, заставляя его задыхаться.
Ощущения невероятные, тугие и горячие, и, черт возьми, мне нужно больше. Все еще держа руки в его волосах, я удерживаю его лицо неподвижно, а затем жестко и быстро трахаю его в горло. Он стонет и давится, слюна стекает по его лицу. Одна из его рук исчезает из моей задницы, и я ахаю, когда она возвращается, скользкий палец находит мою дырочку. Мой пах напрягается, и я вырываюсь из его рта и сжимаю основание своего члена.
— Мне нужно притормозить, — прохрипел я, делая глубокий вдох.
Джейми засовывает палец глубже в меня и касается моей простаты. Я стону и смотрю на него сверху вниз, когда он добавляет второй палец. Он намеренно прижимает оба пальца к этому чувствительному пучку нервов, и электричество разливается по моим венам.
— Джейми, я кончу, если ты не прекратишь, — предупреждаю я. Все во мне напрягается, и я сильнее сжимаю свой член, чтобы сдержать взрыв, который, я чувствую, закипает.
— Дай мне свою сперму, Кайден, — требует он, затем снова поглаживает мою простату. Джейми открывает рот, и я толкаюсь обратно, насколько могу. Он добавляет третий палец, одновременно давясь мной. Ощущения ошеломляющие — жар его рта, стеснение в горле, покалывание в пальцах, смешанное с непрерывным постукиванием по моей простате, — все это настолько мощно в сочетании, что я чувствую, как лопается веревка, удерживающая меня вместе.
— Блядь! — кричу я, отстраняясь, мой член скользит по его языку. Дофамин заполняет мой мозг, оргазм накатывает с такой силой, что кружится голова. Я убираю руки с волос Джейми и хватаюсь за
