нее. Ее могло с головой замести песком, или она могла провалиться в какую-нибудь неприметную трещину, или еще как-то пострадать от ярости ишуки.
Зная это, Грейлин отправил бомбы двумя разными путями и молился, чтоб хотя бы одна из них достигла цели.
Он еще раз посмотрел на пылающие обрывки летучего пузыря. Отдельные очаги возгорания, словно костры, усеивали всю палубу. Один из бронзовых котлов опрокинулся, и из него вылилось масло, которое тоже загорелось и теперь огненным водопадом струилось под уклон к борту.
Матросы бросились тушить эти многочисленные очаги. Другие помогали раненым. Некоторые просто попрыгали за борт, опасаясь, что нависшая у них над головами огненная пелена сползет вниз и затопит палубу – что было весьма вероятно.
Но это был все-таки военный корабль, укомплектованный самыми отборными бойцами бхестийских вооруженных сил.
Из дыма появились рыцари в голубоватых доспехах. На их лицах застыла ярость. Даже присутствие Шийи не заставило их дрогнуть, хотя им явно стоило ее опасаться. Она как минимум вдесятеро превосходила любого из них в силе, обладая почти такой же быстротой и проворством. Однако только что выполненная задача взяла свою дань и с нее. Шийя слегка пошатывалась, припадая на одну ногу – судя по всему, поврежденную при падении на палубу. Несмотря на невероятную силу, у нее тоже имелись свои ограничения.
К тому же группа Грейлина была по-прежнему безоружна и пребывала в значительном меньшинстве.
И все-таки у него еще оставалась одна надежда – способ выйти из тупика, прежде чем прольется еще больше крови. Грейлин подошел к краю оставленной Шийей воронки. К этому времени он уже убедился, что коммандер ра-рыцарей не чужд благородству и духу справедливости – хоть в тот момент в стальных глазах у того и горел холодный огонь. Взрывом с него сорвало шлем, обнажив жесткое лицо со стальной челюстью.
Грейлин не дрогнув встретил ярость этого человека, понимая боль воина за потерянные жизни.
– Коммандер Траск! Вы сами навлекли на себя эти разрушения. Я не требовал у вас ничего из ряда вон выходящего. Моя просьба была простой и скромной – чтобы вы забрали то, что вам было поручено заполучить, – он махнул на Фенна, – и отпустили нас с миром. Но в этом мне было отказано.
Траск подошел ближе, по-прежнему с мечом в руке.
– Не в моей власти было принять или отклонить эту вашу просьбу. Я служу капитану этого корабля и принес присягу королю, которая в такие времена распространяется и на его министра.
– Тогда знайте вот что: вас подло обманули. Вы защищаете того, кто является истинным изменником короны. Вы выполняете его приказы. Распространяется ли ваша клятва на того, кто предает собственного брата, чтобы заполучить серебряный медальон?
– Лживый язык моего дяди убил моего отца, повесил мою мать и обезглавил моего брата! И ты поднимаешь свой щит и меч, чтобы прикрыть такую гадину? – яростно подхватил Фенн. Он указал на свою сестру, на ее сломанную руку. – Разве это похоже на поступок благородного человека?
В ответ послышался презрительный смешок, хотя исходил тот не от коммандера.
Из-за плеча Траска выглянул Оррен. Этот ублюдок был вроде совершенно невредим, лишь слегка оглушен – наверняка прикрытый ра-рыцарями.
– Стоит ли удивляться, что король приказал его убить? – Оррен сплюнул. – Последнего из рода, способного ловко выдавать ложь за истину своим столь хорошо подвешенным языком… Прямо перед твоей смертью, Фенн хи Пашкин, этот самый язык будет отрезан и прибит гвоздями к горящей мачте «Шпоры»! Клянусь тебе в этом!
– Тогда лучше бы тебе поспешить, – заметил Райф, – пока у тебя еще есть возможность заполучить такой приз.
Даже во время этой короткой беседы пламя успело распространиться еще шире. Дым становился все гуще. Люди продолжали бороться с огнем.
Оррен повернулся к Траску.
– Король Акер показывал тебе то, что было подписано и скреплено клятвой – что твои соотечественники признали чернилами и под присягой?
Траск медленно кивнул, почти убежденный, и еще крепче сжал рукоять своего меча.
– Ложь! – крикнула Фрейя. – Все это ложь! Купленная золотом или страхом пытки!
Оррен пожал плечами.
– Каких еще слов ты ожидал от изменницы?
Кто-то из группы Грейлина пошевелился, словно собираясь возразить. Но это был всего лишь Джейс, который опять очнулся. Он сидел, уронив голову на грудь и слегка покачиваясь. А затем, словно кто-то дернул его за ниточки, вдруг вскочил на ноги и поднял на собравшихся лицо, совершенно лишенное боли, лишенное чего бы то ни было.
Райф бросился было ему на помощь, но Викас оттащила его назад.
Джейс сделал шаг – и вдруг фигура его на миг расплылась, как будто ее встряхнула рука какого-то неведомого бога. А еще через миг он уже стоял в нескольких шагах от пролома, оставленного Шийей. Голова у него склонилась сначала в одну сторону, потом в другую. Он прижал ладонь к сердцу, а затем убрал ее. И из этого места, прямо из его груди вырвалась некая фигура, которая, извиваясь, поплыла по воздуху на полупрозрачных крыльях.
– Кезмек… – выдохнул Фенн.
Тот казался чем-то неземным, то появляясь, то опять исчезая из виду, – то ли призрак реального существа, то ли некая внутренняя сущность того, что успела поглотить та безграничная пустота.
Оррен отшатнулся, наткнувшись на Траска, после чего оттолкнулся от него и попытался дать деру. Однако их окружала стена рыцарей, удерживающая всех на месте, и верховный министр оказался заперт ею так же надежно, как и группа Грейлина.
И все это время призрачный кезмек выслеживал свою единственную жертву.
Грейлин вспомнил, что Джейс впал в такое же состояние, когда попытался защитить Никс. При этом то, что тогда завладело им, явно ценило жизнь Джейса, встав на его защиту. Оно явно знало, кто именно угрожал ему, кто причинил ему боль, а возможно, и то, кто именно отправил эту самую тварь на борт «Огненного дракона».
Оррен предпринял последнюю отчаянную попытку спастись – и тут призрачный кезмек атаковал столь же стремительно, как и его реальный двойник. Челюсти его раскрылись, обнажились клыки, и тварь ударила Оррена в грудь – в точности туда, откуда появилась на свет из Джейса.
Оррен взвизгнул, упал на колени и попытался отбросить ее в сторону. Его рука прошла сквозь это существо, как сквозь дым – это оказался не более чем мираж. На лице верховного министра отразилось облегчение, быстро сменившееся презрительным выражением.
– Ха, да такими фокусами…
Джейс опять склонил голову набок.
Оррен конвульсивно дернулся, выгнув спину. Призрачный кезмек проявился более полно, вроде как понемногу материализуясь по мере того, как насыщался чем-то жизненно
