ним, уткнувшись носом в его шею, ключицы. Это было удивительное чувство, такое я испытывала только в далеком счастливом детстве – когда возвращалась в родной дом, где тебя всегда ждали, всегда любили.
Время тикало тонкими стрелками мимо нас. Я чувствовала, как его широкая любящая душа невесомым воздушным облаком обнимает мою.
Через долгие секунды мы вернулись в реальность, разомкнув объятия.
Вася вытер мне мокрые щеки:
– Ань, так что же мы прячемся? Почему ты мне раньше не сказала?
– Боялась, – честно ответила я.
– Чего? – не понял он.
– Ну, мало ли, – ответила я пространно, – что ты меня уже давно разлюбил, ведь столько лет… да и потом… Олеся.
– Гос-поди, – он посмотрел на меня с улыбкой, – ну какая Олеся, в самом деле! Говоря по правде, мне жаль ее, очень жаль. И я осознаю свою ответственность, но, знаешь ли, она тоже взрослая женщина, и насильно я ее под венец не тащил. А сейчас… похоже, бросил ее этот женатик, вот она ко мне опять и переметнулась. Ей, понимаешь ли, непременно нужно хоть с кем-то быть. Есть такие люди, которые одиночества не переносят – она из их числа. К кому-то ей нужно прилепиться, не может она одна. И по большому счету неважно к кому. А я не хочу быть утешительным призом. Как и для тебя никогда не хотел. Но между вами есть большая разница – тебя я всегда любил, а ее, сколько ни старался, – не смог. И с тобой я выбрал самое безопасное для собственной чести – остаться друзьями. Я давно уже ни на что не надеялся, просто старался жить дальше свою жизнь и не терять тебя из виду. И нам удавалось хорошо дружить, так ведь?
– Да, – я согласилась, – мы хорошо дружили. Не знаю, сколько усилий тебе это стоило, дорогой мой, но думаю – много. И спасибо, что ты смог это выдержать, иначе сейчас бы ничего не сложилось – слишком бы мы были далеко друг от друга. И знаешь, мне всегда хотелось тебе хоть что-то дать взамен, хоть что-нибудь. Но только не жалость.
– Я бы ее не выдержал, – Вася погладил меня по плечам, – ты ведь чуткая, Ань.
– А, – я отмахнулась, – была бы чуткая, поняла бы все давным-давно, столько времени потеряно, – я покачала головой в безмерном сожалении, – столько времени, Вась, а сейчас…
– А что сейчас, – весело заговорил он, – сколько бы нам ни осталось – все наше!
– Ты всегда был оптимистом! – я снова его обняла, – ты очень светлый. И целый.
– Целый?
– Да. Не знаю, как объяснить, но ты… будто земля или хлеб. В тебе все просто. Легко. И очень глубоко, как озерная вода – дна не видно.
Он расхохотался:
– И черти-черти там на дне, в омуте, у-у-у-у…
Я стала хихикать вслед за ним:
– Ну да, это у тебя-то на дне черти?
– Еще какие, – Вася свел вместе белесые брови и скорчил страшную гримасу.
Раздался дверной звонок, и мы оба вздрогнули от неожиданности.
– Странно, – нахмурился он, – кого это принесла нелегкая, у Деньки-то вроде ключи есть.
Но оказалось, что это именно Денис, благополучно забывший ключи дома.
– А я уж боялся, что придется куковать под дверью, – доверительно сообщил он, – а то мало ли где ты, пап. Здрасьте, теть Ань.
– Привет-привет, – весело ответила я, – видишь, и куковать не пришлось.
Денис кинул взгляд на отца, на меня и снова на отца.
– Э-э-э… у вас все в порядке? Ты как себя чувствуешь? – обратился он к Васе.
– Прек-рас-но! – тот расцвел улыбкой. – Ты даже не знаешь, насколько великолепно я себя чувствую!
– Вот и отлично.
– Мой руки и на кухню, – Вася потрепал его по волосам, – слушай, ты такой каланчой становишься – уже выше меня!
Это было правдой – в свои шестнадцать Денис успел по росту догнать и перегнать Василия, хоть сам Вася не был маленьким, скорее чуть выше среднего, а вот сын у него пошел в совсем другую породу – викинги, не иначе.
Мы ужинали вместе, хохотали, объедались конфетами, а я думала о внучке. И скучала по ней. Сегодня же все расскажу, она, конечно, обрадуется.
Через час Денис засел за уроки, а Вася провожал меня домой.
– Ань, мы не договорили. И ничего не решили, – он снял с вешалки пальто, помог мне его надеть и придержал, обнимая меня, уже одетую, за плечи сзади.
– Ва-ся… – прошептала я, боясь, что Денис услышит.
– Нет, я так точно больше не могу! Деня! – громко крикнул Василий, оборачиваясь и не выпуская меня из объятий.
– А? – из комнаты высунулась вихрастая голова. Он с любопытством оглядел нас. – Пап?
– Подойди сюда на минутку, – продолжал Вася, крепко и нежно держа меня за плечи.
Денис подошел, глядя на нас обоих.
– В общем, так, сын, вот что я тебе скажу, – Василий набрал в грудь побольше воздуха, – Анну Федоровну ты знаешь давно и… я ее люблю и собираюсь на ней жениться.
Деня, хмыкнув, улыбнулся:
– Чего и следовало ожидать, тоже мне новость!
– Э-э-э-э… – Вася покрутил головой, – в смысле?
– Пап, ну не дурак же я совсем! – Денис покосился на меня. – Теть Аня у нас бывает почти всегда, когда я на курсах, ну…
– Вот же молодежь нынче смышленая пошла! – Василий только развел руками. – Значит, тем лучше, раз ты давно знаешь?
Деня посмотрел на меня:
– И очень рад.
– Вот и отлично!
– Пап, я пойду дальше грызть гранит? – Денис обвел взглядом прихожую.
– Давай-давай.
– До свидания, теть Аня, – улыбнулся он мне.
– Пока, дорогой, – ответила я.
Вася снова меня обнял медвежьими лапами:
– Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Я ведь думал, что мне уже что – кряхтеть по-стариковски и век доживать, и уж куда там – заново жениться! А тут вон оно как!
– Так я еще пока не согласилась, – я лукаво улыбнулась.
– Погоди… – оторопел он, – это… как? почему? Мы же…
– Ну… – я кокетничала, – мне пока предложение никто не делал…
Вася хлопнул себя по лбу:
– Вот же я дурак!
– Именно! – игриво сказала я и взяла сумку. – Ладно, я пойду, пока не изжарилась в одежке. Завтра позвони мне на работу, как закончишь, ладно?
– Давай я подъеду к архиву к шести? – он размышлял.
– Договорились, – я поцеловала его в щеку, – пока, до завтра.
– Пока, милая моя, – он коснулся моей щеки, – до завтра.
1982 Ксюша
– «Жизнь невозможно повернуть назад, и время ни на миг не остановишь…» – бабушка зашла домой, напевая ставшую очень популярной в этот год песню Пугачевой.
– Бабуль? – я отложила книги и вышла
