Странный подарок мне вручил Крис. Дело даже не в его цене и редкости, не в его необычности, а в том, что мне постоянно кажется, что эту вещь я знаю, я видел это распятие, эти знаки, я узнаю лицо Спасителя, откуда? Когда я взял его в руки я уже был уверен, что это не первое мое прикосновение к нему. Наверное, стоит проигнорировать все эти псевдовоспоминания из тьмы предбытия, если не другой гораздо более неприятный факт — то, что Крис сам не знает, кто ему сказал про мой день рожденья. Я не говорил ему, и это также верно, как то, что сегодня 3 ноября. Может быть, я когда сказал Джимми, а он передал эту информацию Крису. По всей видимости, так и было.
4 ноября 2001
Очная ставка с Хелен состоялась. Хайнц усадил нас друг напротив друга в своем кабинете. Хелен была явно настроена враждебно и старалась даже не смотреть на меня. Мне стало ее жаль. Она была влюблена в Генри, возможно, даже рассчитывала на него, когда я его покинул, и в результате все потеряла.
— Мисс Портер, — начал детектив, — не могли бы вы прояснить некоторые подробности годовой давности. Во-первых мне хотелось бы услышать от вас ваше собственное мнение о том, что вы имели возможность наблюдать в доме господина Шеффилда в тот период, когда там проживал господин Марлоу.
Хелен поправила прическу и мельком взглянула на меня, надо полагать, она была смущена.
— Не знаю, господин Хайнц, — ответила она, я многое могла бы порассказать, но стоит ли.
— Разумеется, мисс Портер, — урезонил ее Хайнц, — вы должны это сделать.
— Я много повидала, и больше всего меня удивляло, что господин Шеффилд называл при посторонних господина Марлоу своим племянником, хотя только слепой не поймет, что никакой он ему не племянник.
— Это было, господин Марлоу? — обратился ко мне детектив, и я нехотя кивнул.
— Чем вы можете объяснить такое поведение, мисс Портер? — продолжал он допрос.
— Да, что тут объяснять, ясно, что он хотел, чтобы ничего дурного не подумали. — пояснила Хелен.
— А что дурного могли подумать? — с удивлением поинтересовался Хайнц.
— Известно, что, господин Хайнц, но это вы лучше у самого господина Марлоу спросите.
Вопрошающий взгляд Хайнца обратился ко мне.
— Что вы можете сказать на это?
— Мне нечего сказать, — довольно резко ответил я, — я уже отвечал на этот вопрос.
Хайнц удовлетворенно улыбнулся и опять обратился к Хелен:
— Вы когда либо были свидетелем ссор или каких либо других проявлений негативных отношений между господином Шеффилдом и господином Марлоу.
— Как же не была, была, конечно, — с энтузиазмом воскликнула Хелен, — господин Марлоу себе так позволял с господином Шеффилдом разговаривать, что мне даже неудобно передать вам, а то еще и бросал в него, чем под руку попадет. — Она закрыла рот и сжала губы, не поднимая на меня глаз, а я смотрел на нее в полном недоумении, пытаясь понять, не могла ли она быть подсадной уткой Хайнца, которую он использовал, чтобы раскрутить меня на признание, зачем-то очень ему понадобившееся.
— Вы делали это? — спросил он меня.
— Мисс Портер преувеличивает, — ответил, я старясь говорить совершенно спокойно, — между нами возникали конфликты, но до рукоприкладства дело не доходило.
— Скажите, мисс Портер, каким образом господин Шеффилд расплачивался с господином Марлоу за работу, которую он для него выполнял, были ли это чеки или наличность или же какие-либо иные вещи?
— Не могу сказать, — искренне ответила Хелен, — он при мне этого никогда не делал.
— Чем вы можете объяснить, мисс Портер, ту достаточно крупную сумму, которая была обнаружена на счету господина Шеффилда? По вашему мнению, могли стоить его услуги так дорого, что за последний год на его счету появилась сумма в полтора миллиона долларов?
— Вот это да! — воскликнула Хелен в полном изумлении, — да я в первый раз об этом слышу. Конечно, господин Шеффилд был человек состоятельный, у него и дом, и деньги — все было, и давал он мне всегда не скупясь, но о такой сумме я и не помышляла.
— Господин Марлоу вы знали о существовании этих денег?
— Я не знал о размерах общей суммы, но у меня был один эпизод, когда мне пришлось задать себе вопрос, откуда у него на счету триста тысяч.
— Не могли бы вы поподробнее рассказать об этом.
— Извольте, — ответил я и изложил ему историю моей поездки к адвокату с карточкой Генри.
— Превосходно, — произнес Хайнц и, прищурившись, посмотрел на Хэлен.
— Не припомните ли вы обстоятельства, при которых господин Марлоу покинул дом господина Шеффилда, мисс Портер.
— Конечно, припомню, он еще в конце апреля как-то переменился, это господин Шеффилд мне сказал, стал исчезать куда-то, не возвращаться по два дня, а один раз я видела, как господин Марлоу выходил из далеко недешевой машины, на такой простой не ездит.
— Как вы объясните это господин Марлоу?
— Это была машина моего друга, он состоятельный человек.
— У вас были друзья в городе? — спросил Хайнц.
— Да у меня были друзья, о которых в доме господина Шеффилда ничего не подозревали.
— Мисс Портер, как отреагировал господин Шеффилд на уход господина Марлоу?
— Он обрадовался, — с искренней убежденностью сказала Хэлен, — господин Марлоу приехал за своими вещами, я их ему собрала и он уехал. А господин Шеффилд сказал мне: «Это к лучшему Хэлен, он мне только мешал в последнее время».
— Чем он мешал, мисс Портер, он не объяснил? — продолжал дотошный детектив.
— Нет, — ответила домработница, — но видно было, что он обрадовался.
— Что вы можете добавить к тому, что вы рассказали? — спросил Хайнц.
— Я бы могла много чего порассказать, но господин Марлоу все будет отрицать, — возразила Хэлен.
— Что именно? — настаивал полицейский.
— Господин Марлоу к господину Шеффилду дурно относился, хотя он о нем заботился и вправду как о родном, вы уж мне поверьте.
— В чем это выражалось?
— Как вам объяснить он к нему, как к сыну относился, и мне велел за ним присматривать, а я уж выполняла все его распоряжения.
Хайнц с любопытством посмотрел на меня и налил нам обоим свой превосходный кофе.
Хэлен взяла чашку, и я заметил, что руки у нее дрожат, она явно хотела высказаться и сообщить еще кое-что, но не решалась сделать это в моем присутствии.
— Господин Марлоу приезжал впоследствии в дом господина Шеффилда?
— Я его больше не видела. — ответила Хэлен.
— Мисс Портер, — сказал наконец Хайнц, — благодарю вас, вы свободны.
— Я хочу сказать вам, что кто угодно мог это сделать с бедным господином Шеффилдом, но только не я, я же сама полицию вызвала, и я так переживала, когда его увидела в гостиной на ковре, что чуть с ума не сошла, вы мне верите? — она умоляюще посмотрела на Хайнца и прижала платок к губам.
