Лицо Бранди осветилось улыбкой.
— Я рада, — прошептала она и, приподнявшись, поцеловала его в натянутую жилку на шее.
— Ты не понимаешь. — Он поймал ее руки, отстранил от себя. — Да я сам не понимаю. Если ты еще раз вот так дотронешься до меня, я не смогу сдержаться.
— Почему? — удивленно спросила Бранди.
С полустоном-полусмехом Квентин подтянулся на локтях.
— Потому, маленькая проказница, что ты, как видно, обладаешь способностью всегда настаивать на своем. Ты полностью лишаешь меня власти, разбивая мой самоконтроль на тысячи осколков.
— А это плохо? — поинтересовалась Бранди, пытливо вглядываясь в его лицо.
— Это чудо. — Он ласково коснулся пальцами ее лица. — Позже наступит время, когда я с радостью откажусь от самоконтроля, от всего без остатка, и паду к твоим ногам побежденным.
— Позже, но не сейчас?
— Нет, не сейчас. — Он наклонился, чтобы легко коснуться губами ее губ. — На этот раз все должно быть неторопливо, осторожно, мягко. — Спустив сорочку с ее плеча, он провел по нему языком.
— Почему? — с трудом спросила Бранди.
— Потому, что это твоя первая ночь… наша первая ночь. Потому что я хочу насладиться тобой, нежно любить, постепенно пробудить тебя, подготовить к той страсти, на которую ты только способна. — Его губы игриво скользнули вдоль выреза сорочки. — И потому, что я не хочу причинить тебе боль, — с жаром добавил он.
— Ты никогда не причинишь, мне боли.
— Солнышко, в первый раз…
— Мне наплевать. Я не почувствую боли. Я буду чувствовать только тебя.
Бранди вздрогнула, когда Квентин поцеловал ее в ложбинку на груди, отчего сорочка соскользнула, открыв его взору изумительную наготу.
Квентин не мог ни дышать, ни думать, ни отвести глаз. Его губы сразу нашли свою цель, сомкнувшись на розовой вершинке и спрятав ее в теплой пещере рта, где ее сладость вкусил язык.
Бранди вскрикнула, запустив пальцы во влажные пряди волос на затылке Квентина.
— Да, — выдохнула она, вспомнив острое наслаждение, испытанное ею в прошлый раз. — Да, Квентин.
Его руки быстро освободили ее от сорочки, и Бранди вздохнула, когда прохлада коснулась ее разгоряченного тела. Она с трудом раскрыла глаза, увидела, что Квентин упивается ее наготой, охватывая ее жадным взглядом с головы до кончиков пальцев. Черты его лица заострились от желания, и видя это, она совсем ослабела.
— Боже мой, ты безупречна, — с трудом проговорил он, медленно проводя руками по ее груди, талии, бедрам. — Больше, чем безупречна. Твоя красота не поддается описанию. — Поглаживая ее бедра и ноги, он снял с нее чулки и отбросил в сторону. — Я хочу, чтобы на тебе ничего не было, когда ты станешь моей, — прошептал он, не сводя глаз с темного облачка волос внизу ее живота. — Ничего, кроме меня самого.
Он опять стал поглаживать ее ноги, чуть приподняв их, чтобы поцеловать икры, колени, чувственную мягкость бедер. И старался при этом сохранить самоконтроль, который Бранди по своему неведению считала лишним, но опыт Квентина подсказывал: он нужен, чтобы свести до минимума ее боль.
Возможно, ему удалось бы удержать ускользающий самоконтроль, если бы он не приподнялся на локтях и не увидел лица Бранди, ее взгляда, выражавшего удивление и счастье, когда она прошептала: «О, Квентин». Даже тогда он, вероятно, смог бы обуздать свое желание настолько, чтобы овладеть ею медленно, смог бы заглушить свой голод, чтобы уменьшить неизбежную боль. Но когда ее теплые подвижные пальцы нашли и обхватили его возбужденную плоть, а затем принялись легко ласкать, он сдался.
— Бранди. — Произнеся единственное слово, он спрыгнул с кровати, в мгновение ока сорвал с себя одежду и вновь вернулся к своей возлюбленной. — Я должен овладеть тобой. Сейчас.
— Да. — Бранди обняла его за шею и привлекла к себе. — Наконец «все», о котором ты говорил. — На секунду она задержала взгляд на его теле и с благоговейным обожанием убедилась в силе его желания. — Ты великолепен. Просто великолепен.
Квентин застонал, по его телу пробежала дрожь.
— Обхвати меня ногами. Я должен погрузиться в тебя, Бранди, сейчас.
— Сейчас, — еле слышно отозвалась она, послушно исполняя волю мужа, сливаясь с ним и телом, и душой.
В последний лихорадочный миг их взгляды встретились.
— Я люблю тебя, — прошептала Бранди.
— Я люблю тебя, солнышко. Прости меня. — Он вошел в ее тело одним рывком, прорвав девственную преграду.
Она замерла в его руках, он услышал ее судорожный вздох и проклял себя за несдержанность.
— Бранди. — Он попытался приподняться на локтях, но не смог, ему помешало мучительное наслаждение, которое сковало его огненным обручем и подтолкнуло на шаг к вершине любовного восторга. Квентин сжал зубы, давая себе клятву не шевелиться до тех пор, пока не удостоверится, что ее боль прошла. — Солнышко, с тобой все в порядке?
Не получив ответа, он запаниковал и заставил себя поднять голову, чтобы взглянуть на ее лицо. Она смотрела на него глазами, полными непролитых слез.
— Бранди… — начал он, презирая себя.
— Почему ты остановился?
— Что? — Квентин изумленно заморгал.
— Прости, что у меня там… так узко. Тебе больно?
На этот раз он лишился дара речи.
— Мне было больно лишь секунду. — Она обхватила его ногами чуть выше, полностью раскрывшись для него. — Так лучше?
— Лучше просто не бывает, — задохнулся Квентин, подчиняясь заговорившему в нем инстинкту. — Ты само совершенство.
Прильнув губами к ее рту, он сделал ее своей женой, научив древнему как мир ритму, которого, как теперь понял, сам по-настоящему не знал. Их тела вместе вершили магию, проникая друг в друга, а их чувства растворились во всепоглощающем наслаждении, которое разгоралось все горячее и выше с каждым движением.
— Квентин… — Бранди со всхлипом произнесла его имя, вцепившись во влажную спину.
Квентин был не в состоянии воспринимать слова, мысли, вообще что-либо. В голове у него стоял оглушительный рев, чресла терзал дикий огонь, сдержать который могла только любовь, что была в сердце.
— Бранди… сейчас… со мной вместе… — Из груди Квентина рвались отрывочные слова, мольбы и молитвы, но он не слышал их.
Бранди услышала.
Выгнувшись дугой навстречу мужу, она словно бросилась в пламя и бессильно вскрикнула, когда Квентин толкнул ее в самую середину костра, сгорев в котором, она познала упоение. Квентин, опустошенный, упал на вздрагивающее тело жены.
Сколько прошло времени, он не знал. Постепенно сознание возвращалось к нему, и он почувствовал, как Бранди легко, едва касаясь, проводит пальцами по его спине, теперь блаженно расслабленной.
