Квентин склонил голову и развернул второе письмо.
— Оно написано рукой отца, — сообщил он жене и подвинулся так, чтобы ей было видно через его плечо. Вместе они прочитали следующее:
«Дорогой Квентин!
Люди, как и драгоценные камни, обладают множеством граней, некоторые из них видимы, а другие хитро спрятаны. Добыть ключ к правде — это значит научиться видеть глубже поверхности. Тогда никто не сможет навредить тебе. Я молюсь только об одном: чтобы чувство братства и способность к прощению, эти важные свойства мужчины, в которого ты превратился, так глубоко укоренились в твоем сердце, что расцвели и возобладали над гневом, каким бы праведным он ни был. Моя вера в тебя безгранична.
Твой отец».
— Не понимаю, — пробормотала Бранди. — Совсем не похоже на Кентона: он никогда не выражался таким завуалированным цветистым языком.
— Ты права. — Квентин еще раз внимательно ознакомился с письмом. — Но в этом случае ему пришлось.
— Я по-прежнему ничего не понимаю.
— Отец понадеялся, что я пойму скрытый смысл.
— Ты хочешь сказать, что письмо зашифровано?
Квентин кивнул:
— Сама подумай, солнышко. Ты минуту назад сказала, что отец понимал, в какое непростое дело ввязался. Я полагаю, он не хотел подвергать опасности ни свою семью, ни результаты своего расследования, изложив все факты на бумаге. Поэтому он скрыл их в этом послании, предположив, что я сумею расшифровать его.
Бранди, нахмурившись, еще раз перечитала письмо.
— А ты сумеешь?
— И да, и нет. В целом мне понятно отцовское послание, но есть кое-какие тонкости, которые я не в состоянии осмыслить без одной или двух очень важных, но пока отсутствующих деталей, без которых мозаика не складывается. — Квентин обратил задумчивый взгляд на жену. — В одном я уверен. Мой брат замешан во всем этом с головой.
— Почему ты так уверен?
— Из-за отцовских слов. Смотри. — Квентин показал на письмо. — Он говорит о чувстве братства, после чего сразу призывает меня сменить гнев на прощение. Какие бы страшные факты он ни обнаружил, он защищал Дезмонда от них, а теперь и меня просит о том же.
— А сами эти факты скрыты в записке?
— Думаю, нет. — Квентин сосредоточенно нахмурился. — «Люди, как и драгоценные камни…» Драгоценные камни. — Он резко вскинул голову. — Какой же я дурак. Так старался отыскать правду, что упустил из виду очевидное. Драгоценные камни… Шкатулка.
— Шкатулка? — Бранди округлила глаза. — Значит, должно быть, это и есть «ключ к правде»? — Она протянула второй из найденных предметов.
— Согласен. Дай мне посмотреть. — Квентин взял ключ и повертел его в руках.
— Шкатулка Памелы! — Бранди вскочила, пробежала по комнате и схватила разукрашенную шкатулку с туалетного столика. — Кентон, наверное, спрятал улики здесь.
— Сомневаюсь, что мы найдем в маминой шкатулке что-нибудь, кроме украшений, — возразил Квентин. — Но все равно я хотел бы ее осмотреть, как и ключ к ней.
— Ты считаешь, что ничего не найдешь? — удивилась Бранди. — Ладно.
Все еще сомневаясь, она вернулась на кровать, вынула из тайника ключ, который протянула вместе со шкатулкой мужу и печально смотрела, пока Квентин перебирал содержимое шкатулки.
— Как я и ожидал, ничего, — объявил он, затем отставил в сторону шкатулку и, взяв от нее ключ, сравнил его с тем, который спрятал Кентон.
— Они одинаковы, — пробормотала Бранди.
— Не совсем. Посмотри повнимательнее, в нарезке есть небольшое различие. Если я прав… — Он попытался вставить ключ Кентона в замочек шкатулки, но безуспешно.
— Тогда о какой же шкатулке ты говорил?.. — Бранди замолчала, внезапно догадавшись. — О шкатулке Кентона! — Увидев уверенный кивок Квентина, продолжила: — Я помню, у него была шкатулка в пару к этой.
— Отец заказал одинаковые шкатулки у одного мастера. Вот почему ключи так похожи.
Бранди вцепилась в плечи мужа.
— Теперь мы знаем, что нам делать. Подождем темноты и потихоньку проберемся в Колвертон. Нет, погоди. — Она нахмурилась. — Ночное время не годится. Дезмонд теперь занимает покои твоего отца. А именно там, я предполагаю, Кентон хранил свою шкатулку. Нам придется дождаться, пока Дезмонд не уедет из Колвертона или не заснет пьяным сном в своем кабинете, прямо за столом. И тогда мы выкрадем шкатулку и…
— Прекрасная идея, — перебил ее Квентин, — но бессмысленная.
— Почему?
— Потому что отцовская шкатулка пропала.
Бранди охнула.
— Тебе точно известно?
— Точно. Мне это сказал Бентли. Больше недели тому назад.
— Ну так значит ее найдут?
— По правде говоря, думаю, Бентли оставил ее поиски в тот день, когда мы получили ужасное известие с Боу-стрит. Известие, что мои родители пали жертвой убийцы, вытеснило из его головы все, включая мысль о шкатулке. Да и из моей тоже до этой самой минуты. Хотя я не думаю, что продолжение поисков дало бы какие-нибудь результаты. Даже если бы мы обшарили весь Колвертон комнату за комнатой, все равно не обнаружили бы шкатулку.
— Кентон спрятал ее, — сделала вывод Бранди. — Вместе с уликой, которую он хотел скрыть, чтобы ее нашел ты, и только ты один.
— Уверен в этом, как уверен и в следующем: содержимое шкатулки приведет нас к тому, кто убил наших родителей. Бранди обратила на него серьезный взгляд:
— Но как нам найти эту улику?
— Раз послание отца в основном касается Дезмонда, мы начнем с того, что вернемся в Колвертон и, если нужно, выбьем правду из моего братца.
— Ты не можешь точно знать, сколько ему известно.
— Но зато я уверен: он что-то знает. И я не уйду, пока он не выложит все начистоту.
— Я поеду с тобой.
Не успела она договорить, а Квентин уже качал головой:
— Ни в коем случае. Тебя уже один раз чуть не убили. Я не хочу снова рисковать.
— Квентин. — Бранди села на колени. — В Изумрудном домике никого нет, кроме нас с тобой. Здесь меня подстерегает больше опасностей, чем во время поездки с тобой в Колвертон. Кроме того, я не верю, что Дезмонд убил твоего отца, да ты и сам не веришь в это, несмотря на весь свой гнев. Судя по первой записке с угрозой, похоже, твой брат не столько преступник, сколько жертва. Он слаб, Квентин. Ему очень не хватает уверенности. Но он не убийца. Однако его что-то мучает — то ли чувство вины, то ли страх перед разоблачением. Вот почему он постоянно пьет. Что касается Кентона, мы оба с тобой знаем, какой это был нравственный человек. Неужели ты на самом деле веришь, что он просил бы тебя защитить того, в ком заподозрил потенциального убийцу, даже если этот кто-то был его собственным сыном? Решительно нет. — Бранди помолчала, закусив губку. — Я согласна, Дезмонд связан с этим делом. Но по-моему, это не он сочинил записку с угрозой и не он подпилил ось кареты. Кроме того, нам предстоит еще разобраться с загадочной папиной книжкой и противоречивыми цифрами, которые в ней содержатся. Возможно, наши отцы раскрыли то, что сделало их мишенями для убийцы, — ты не думал об этом? У нас еще масса нерешенных вопросов. Я не говорю, что могу найти все ответы на них, я лишь прошу права участвовать в поисках ответов. Пожалуйста, Квентин, позволь мне помочь тебе.
