— Я… — просипел Олег.
Он попытался сглотнуть, но не смог. Тогда он представил себе ампулу фисташкового цвета, вытянутую, как крокодилья морда. На ней было написано «кг», то есть наверняка «kr», английскими буквами, но все читали это как «кг» и расшифровывали как «крокодил Гена». После приема «крокодильчика» становилось весело. Просто весело. В любую погоду. На двенадцать, а то и пятнадцать часов. Олег представил, как оболочка капсулы медленно тает на языке, и наконец сумел сглотнуть.
— Хотя… Если креатив требует… — Василий хмыкнул и перешел на деловой тон: — Так. Значит, про красный свет ты уже писал, про лошадиные силы тоже… А про выезд на встречку?
— Писал… кажется.
— Хм… А про пьяных за рулем?
— Только про нетрезвый ум.
— И все? Ну что же ты! Это ж Клондайк! Ну, например… — Василий раздумывал не больше секунды. — Водитель! Выпивая «на дорожку», ты рискуешь оказаться в кювете! Как тебе?
— «Рискуешь» — плохо. — Олег поморщился, но в основном от зависти. У него на сочинение подобного слогана ушло бы все утро. Не потому, что Василий креативнее, вовсе нет. Просто у Василия в крови еще резвился веселый «крокодильчик», а Олегу вчера так и не перезвонили. В этом все дело.
— Ничего, заменишь потом на что-нибудь, — успокоил Василий. — Или вот… Про мобильники писал?
— Мобильники?
— Ну да. За них же вроде штрафуют. Пиши… Разговаривая за рулем по мобильнику, можно дозвониться до Бога. Записал?
— Запишу, — пообещал Олег и с тоской посмотрел на водопроводный кран, под ободком которого дрожала набухшая капля. — Я… тоже так могу.
— Как?
— Ну, как ты. Для автоответчика. Остроумно.
— Серьезно? Ну, попробуй.
— И попробую. — Олегу не понравилось сомнение в голосе приятеля. — Слушай… — Он попытался выдавить из себя хоть каплю приветливости. — Здравствуйте. Это автоответчик. Пока мой хозяин ищет по всему дому телефонную трубку, мы с вами можем поиграть в города. Начинайте вы.
Василий неуверенно фыркнул и спросил:
— Все?
— Нет. Через три секунды нужно сказать «Арзамас».
— Почему Арзамас?
— Потому что восемь человек из десяти обязательно скажут «Москва», — улыбнулся Олег.
Василий прав, подумал он, чужие проблемы решаются легко. Более того — с удовольствием. Олег даже почувствовал что-то вроде порыва вдохновения, которое у него всегда выражалось в стремлении с ногами взобраться на табурет.
— А еще… А еще можно… — начал он, но голос на том конце провода, кажется, не разделял его энтузиазма.
— Хватит, хватит, хватит! А то еще оставишь меня без работы.
Сказано было как будто в шутку, но Олег все равно обиделся. «Ну вот, опять, — пришла мысль, — опять мое творчество никому не нужно». Он вздохнул и сказал тихо:
— Это не работа.
— Что? Не понял, говори громче!
— Это не работа. Это издевательство.
— Издевательство? — недоверчиво переспросил Василий. — Ты сказал: издевательство?
Завелся, подумал Олег. Тоже завидует. Или «кроко-дильчик» отыграл свое. Когда заканчивается веселье, приходит раздражительность.
— А ты помнишь, каким ты был, когда я в последний раз видел тебя за периметром? — холодно спросил Василий. — Или напомнить?
— Не надо. — Олег поежился. Память часто подводила его в последнее время, но это он помнил хорошо.
— Пустырь за школой помнишь? Ты валялся в пыли, а малолетние придурки стояли вокруг тебя и ржали. И ты позволял им, потому что… — Василий сделал паузу и продолжил, старательно выделяя каждое слово: — Потому Что у Них Были Деньги, а Тебе Была Нужна Доза. И голубя… Он пролежал на солнце три дня. От него даже кошки шарахались. Ты помнишь голубя?
— Не надо, — зажмурившись, попросил Олег. — Пожалуйста, не надо. Ты прав, это работа, работа, работа, работа, это ЧЕРТОВА РАБОТА!
— Вот именно, не надо! — Казалось, вспышка отчаяния, выплеснувшаяся в крике, пошла на пользу обоим. Василий с шумом выдохнул и заговорил спокойнее: — Это работа, Олеж. И, кстати сказать, не пыльная. Заработок небольшой, но стабильный. Опять же дозы — тоже небольшие, но гарантированные. Если ты не полный дебил, то хотя бы на «крыску» в день накреативишь. А одной «крыски», в принципе, хватает на три дня.
— На три дня чего? — не выдержал Олег. — Жизни?
— На три дня, чтобы не сдохнуть, — спокойно ответил Василий. — Кстати, я уже говорил, что, выдавая зарплату таблетками, государство экономит на посредниках? — пошутил он и сам же рассмеялся. — А квартира? Пусть в обшарпанной «лужковке», зато отдельная, с удобствами и телефоном, не забывай про это! Или тебе больше нравилось мыкаться по чердакам и подвалам?
— Нет. Не больше.
Олег закрыл глаза и увидел «крыску». Целую россыпь «крысок», мелких темно-серых драже, шероховатых на ощупь и кислых на вкус. «Крыска», или «крыска-лариска», в пятибалльной системе оценки соответствовала единице. Шершавую круглую таблетку ты получал не за креатив, а за саму попытку сделать что-то креативное. В качестве аванса. Одна «крыска» давала успокоение на два часа. Полное успокоение. Ты мог провести все это время без единого движения, без единой мысли, зачарованно глядя, как часовая стрелка обегает циферблат.
— Ну а что тогда? — не унимался Василий. — Ты радуйся, балда, что живешь в демократическом государстве, которое одинаково заботится обо всем электорате. И о нормальных людях, и об отбросах общества вроде тебя.
— И тебя! — напомнил Олег.
— И меня, — легко согласился Василий. — Нас. Таких, как мы, Олежка, безнадежно зависимых, уже двадцать пять процентов. Четверть от всего трудоспособного населения. Лечить нас поздно, сажать вроде не за что, а пристрелить, чтоб не мучились… как же это?… Неловко? Некультурно? Неспортивно?
— Негуманно, — подсказал Олег.
— О, негуманно! Хотя, кстати сказать, в каком-нибудь Китае нас давно бы расстреляли. На Кипре — депортировали из страны. В Штатах бросили бы догнивать в трущобах. А здесь нас просто и изящно перепоручили заботам иностранных инвесторов. Передали для утилизации, как какие-нибудь ядерные отходы, тем же киприотам, американцам и китайцам, которые хотят делать бизнес в России. Ты не помнишь, сколько сотрудников в московском штате «Creative Unlimited»?
— Не помню.
— Неважно. Допустим, десять тысяч. Значит, по закону о пропорциональном найме получается, что из этих десяти только семь с половиной — реальные работники, все остальные — торчки, статистический мусор. Который тем не менее тоже нужно обеспечивать рабочими местами, заработной платой и собственно работой. А все почему?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
