лицо.
— Если я что-то не говорю, значит, это не твое дело и так надо! — ткнул меня пальцем тот, взрываясь, но тут же опомнился, откашлялся и сбавил обороты, натягивая маску безразличия и надменности. — Или сейчас садишься в машину, или никогда, Никифорова.
Я не сдвинулась с места, отворачиваясь, когда в спину врезался очередной нож:
— Да таких, как ты, миллион! Уговаривать тебя еще Новый год со мной отмечать, тьфу!
Я не смогла оторвать ноги от земли, приросли намертво. Лишь когда авто со свистом шин рвануло с места, отмерла и пошла к метро.
Снег хрустел под ногами по пути к метро, вокруг мигали фонарики, звучали радостные возгласы. Люди радовались наступлению самого крупного праздника в нашей стране, кто-то спешил купить подарки, подчищая витрины магазинов… А у меня не было настроения. Никуда не торопясь, медленно двигаясь в сторону метро, я смотрела прямо перед собой, а справа простиралась огромная магистраль.
Я настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как рядом остановилось авто.
— Оль, — голос ректора заставил вздрогнуть и остановиться. — Прости меня, а?
«Не вздумай оборачиваться!» — строго-настрого приказал внутренний голос, и я с радостью его послушала. Продолжила путь, как ни в чем ни бывало.
— Прошу, — прохрипел тот надрывно, — садись в машину.
Ускорившись, я с удивлением боковым зрением заметила, как огромный внедорожник Королева подстраивается под мой шаг.
— Я вспылил, — продолжил он, — гадостей тебе наговорил… И так не считаю.
До заветной двери в подземелье оставалось всего ничего, но вот огромная ледяная глыба заставила обходить ее вплотную к авто мужчины.
— Перестать, — стоило мне оказаться рядом, как Прохор воспользовался возможностью и схватил меня за руку, притягивая к себе. — Не будем же мы расставаться из-за такой ерунды.
Я попыталась вырвать руку, не вышло.
— Отпустите, — пискнула вполголоса, оглядываясь по сторонам. Вдалеке ехал патруль, что могло сыграть на руку. — Я буду кричать.
— Не отпущу я тебя никуда, Персик, — низкий проникновенный баритон разлился по телу вместе с вибрацией, оставаясь пульсацией где-то между ног. Любимый запах ударил в нос, парализуя! Теплые пальцы не просто умудрялись держать крепкой хваткой, но и гладить. — Ты мне нужна.
— Правда? — наконец, заглянув ректору в глаза, я заметила, как за крохотное мгновение расширились его зрачки. А в глазах, полных детской наивности, появилась хрупкая надежда.
— Очень! — кивнул он активно. — Глупость я сказал, Оль. Только ты мне нужна, и никто больше. Никто и никогда тебя не заменит.
Закинув ладоши Королеву на шею, я потрепала коготками его короткие волосы на висках. Мужчина зажмурился и замурчал от удовольствия, ослабевая хватку. Добив его контрольным поцелуем в губы, шепнула:
— Больше не верю, увы.
И прежде чем он успел отреагировать, рванула к метро. Ошалевший мужчина очнулся, лишь когда я талончик уже пробила и турникет прошла. Застыл у кассы со сведенными на переносице бровями и руками в карманах. Послав тому красноречивый взгляд, спокойно развернулась и встала на эскалатор.
Опираясь рукой на быльцу, я тихо посмеивалась тому, как странно выглядел Прохор в метро. Как корова на лыжах! Не его это было, ей-богу. Мужчина с часами дороже поезда и брендовой обувью, лейбл которой знаком любому обывателю, явно выбивался из толпы. И это еще не говоря о его сверх чистоплотности и любви к порядку… На фоне кучи мусора Королев выглядел эпично.
Когда я спустилась, вход в нужный вагон только открылся, а сам поезд на удивление пустовал. Спокойно зайдя внутрь, достала наушники и когда подняла взгляд, то буквально впечаталась взглядом в мужскую ширинку. Оторопело не могла отвести взгляд.
— Мне вот интересно, любовь моя, — съязвил он, — ты на все мужские промежности пялишься в транспорте? Или это мне так несказанно повезло?
Челюсть едва об пол не ударилась! Не поверив своим же ушам, я подняла голову и увидела, как ректор столичного вуза возвышается надо мной с явно недовольным видом. Держится за поручень… Через платочек «Луи», но держится!
— А вы чего, — выпалила невпопад, махнув рукой вокруг, — тут?
Королев с пренебрежением принюхался к явно бездомному рядом, поморщился, помрачнел, вздрогнул. С тоской покосился на выход, но сдержался. Не сбежал, бедняга.
— Я же тебя люблю, — воскликнул тот слишком громко, перекрикивая клаксон. Но в момент, когда говорил, все затихло. Весь вагон обернулся на нас, даже бомж спохватился. — Пока не поговорим, никуда не пойду.
Первый шок прошел, так что, спокойно засунув наушники в уши, я опустила взгляд и врубила музыку.
— Нет, — в наглую выдернув те, ректор поднял меня и усадил к себе на колени. — Так не пойдет.
Я нутром чувствовала, что все вокруг не сводят с нас взгляд. Мы явно были интереснее всяких там книг и бессмысленных видео из сети. Королев терроризировал меня взглядом, не давая спрыгнуть с колен, пока одна особо активная бабулька рядом не воскликнула:
— Дочка, да выслушай же ты отца! Смотри, как он переживает, места себе не находит!
Прыснув в кулак, я многозначительно посмотрела на Прохора и, сжав губы, чтобы не рассмеяться, театрально серьёзно проговорила:
— Да, папуля. Что ты там хотел?
— Вот жешь молодеешь пошла, да? — пнув локтем в бок ректора, как ровесника, посетовала старушка. А бедный Королев уже закипал… Почти пар шел из ушей. — Моя дочь такая же своенравная… Забывают они, что старших надо уважать!
Тут меня совсем разорвало! Спрятав смех за кашлем, я закрыла лицо ладонями. А что? Хотел Прохор окунуться в типичные будни столицы — добро пожаловать в реальность!
— Леди, послушайте, — прошипел он сквозь зубы, из последних сил вежливо, но бабульку было уже не остановить:
— ...Не понимают они, — вытянув палец вверх, обратилась она уже ко всему вагону, — что опыт надо уважать. Как-никак, войну пережили.
Прохор явно оторопел. Так и
