и он вроде бы начал расслабляться. — Пока.
Когда я добавил последнее слово, глаза Остина–Хара вновь широко распахнулись и он так быстро что–то забормотал, что ничего нельзя было разобрать. Я вскинул руку, призывая его остановиться.
— Джордж, я уверен, что все не так уж плохо. Прежде всего ответьте мне, у вас есть алиби на тот период времени, когда Ванда была убита?
Остин–Хар отрицательно покачал головой, и вид у него был довольно–таки несчастный.
— Вы, вероятно, находились здесь, в своей комнате, совершенно один, ведь так? — предположил я.
Он кивнул.
— Это плохо, — с озабоченным видом произнес я. — А то я, признаться, хотел бы найти нескольких человек, которые видели бы меня рядом с собой в тот момент, когда мисс Харпер повстречалась со своей смертью. — Я засмеялся, как бы сам себя осуждая. — В противном случае нетрудно догадаться, кто будет первым в списке подозреваемых.
Остин–Хар вяло улыбнулся, я же продолжил:
— Ну ладно, Джордж, мой юмор сейчас не совсем уместен. В данный момент нужно заняться вашей реабилитацией.
Остин–Хар закивал — его голова заходила вверх–вниз, точно шарик для пинг–понга.
— Особых подробностей Нора мне не предоставила, — сказал я, и это была абсолютная правда, поскольку мисс Таттерсолл вообще не заикнулась о связи Остина–Хара с жертвой. — Вы, Джордж, также не обязаны чем–либо со мной делиться.
Он снова криво улыбнулся.
— Но чтобы наверняка отвести от вас подозрение, — продолжал я, — мы в первую очередь должны определить, по какой причине вы могли бы желать смерти Ванды. Могло бы стать серьезным основанием прокисшее affaire du coeur?[8]
Остин–Хар вытянул из кармана платок и принялся промокать внезапно взмокший лоб.
— Боюсь, что не все так просто, Саймон. Совсем не просто.
— Джордж, дорогой мой, о чем вы? — Я даже подался немного вперед, словно опасаясь пропустить хоть единое слово. Так оно в общем–то и было — насколько я понимал, мы подбирались к самым что ни на есть пикантнейшим подробностям.
— Дело касалось не столько сердца, сколько других частей тела, особенно нижних. — Остин–Хар произнес последние слова с некоторой брезгливостью, хотя и не смог удержаться от слегка похотливой улыбки, припомнив, видимо, былые шалости. — Эта женщина была точно пантера. Никогда не чувствовала себя удовлетворенной, всегда хотела еще. — Он вдруг замолчал, явно смущенный собственной откровенностью.
Я от души рассмеялся:
— Но вам–то, Джордж, наверняка удавалось ублажить ее.
Остин–Хар даже как–то приосанился. По всей видимости, он действительно считал себя любимцем женщин. Впрочем, так оно, в сущности, и было — знаменит, богат, не лишен привлекательности. К тому же некоторым женщинам нравится типаж «садовый гномик».
— Каким образом вы с ней познакомились?
— Через Нину, — нахмурившись, сказал Остин–Хар. — Мне тогда и невдомек было, что они заранее все спланировали. Ванда работала на Нину, но я этого не знал.
Я откинулся на спинку кресла, оперся подбородком на кулак.
— Вот оно что! Я так и думал, что «госпожа Макиавелли» и здесь приложила свою руку.
Остин–Хар рассмеялся, и довольно–таки непринужденно. С момента моего появления в его комнате он, кажется, впервые по–настоящему расслабился.
— Вполне подходящее имя для этой стервы! Нина могла бы кое–чему научить даже самого синьора Никколо.
Дело продвигалось не так быстро, как мне того хотелось, и я решил немного подтолкнуть своего собеседника, придать ему некоторое ускорение.
— Вероятно, Ванда завлекла вас в какую–то компрометирующую ситуацию?
Остин–Хар сильно покраснел, его глаза забегали, дыхание участилось. Я уже собирался позвонить и попросить, чтобы принесли виски, однако он начал понемногу успокаиваться.
— Я говорил, что она никогда не была удовлетворена, верно? Ей всегда хотелось попробовать что–то новое, необычное. Сама себя она называла авантюристической натурой. А я, дурак, во всем ей потакал. — Остина–Хара даже передернуло. — Впрочем, надо было думать собственной головой.
— Вас кто–то застал в неподходящий момент? — с сочувствием в голосе спросил я. С вполне искренним сочувствием, мне не нужно было притворяться. Видимо, Джордж действительно вляпался в скверную историю.
— Не совсем так, — ответил Остин–Хар, тяжко вздохнул и продолжил: — Кто–то заснял нас на видео. Без моего ведома.
— О Господи! — вымолвил я. — И они — в первую очередь, конечно же, Нина — шантажировали вас этим?
Остин–Хар уныло кивнул.
Я представил скандальные заголовки в таблоидах — о том, что известному автору сентиментальных романов нравятся сексуальные извращения. Джордж стал бы всеобщим посмешищем. Объем продаж его книг наверняка увеличился бы, причем весьма значительно, однако ему самому было бы стыдно показаться на людях.
— Эх, Джордж… бедняга… — совершенно искренне посочувствовал я.
Еще недавно, до последних событий в Кинсейл–Хаусе, я питал иллюзию, что Нина обладает хоть какими–то морально–нравственными принципами, но, как видно, я ошибался.
Однако кое–что мне было не совсем понятно.
— Но зачем, Джордж? Зачем Нина все это затеяла? Для чего ей нужна подобная власть над клиентом?
— Дело в том, что она по натуре чрезвычайно властолюбива, — объяснил Остин–Хар. — Стремится к тотальному контролю, просто помешана на этом. Хочет, чтобы все было так, как ей угодно, чем лучше продаются твои книги, тем больше она от тебя требует. И уж если контракт с ней подписан, то так просто она не отпустит.
— Да она что… совсем свихнулась? — Мой голос звучал вполне спокойно, хотя внутри у меня, должен признаться, все клокотало. Кому как, а мне такой агент не нужен! Да если Нина пронюхает о моей тайне… Не стоит и говорить, как она попытается использовать полученную информацию.
Да я бы ее запросто убил.
Однако — стоп! Даже шутить на эту тему не следует. Какой–нибудь старомодный вампир, придерживающийся традиций, без колебаний избавился бы от столь опасной персоны, как Нина. Но я, став бессмертным, решительно отказался от прежних методов. Я принадлежал к новой породе вампиров, более добрых и мягких по натуре, радующихся тому, что существуют специальные пилюли, благодаря которым привычка кусать людей в шею и высасывать из них кровь стала пережитком прошлого.
Ну да ладно, не будем отвлекаться и вернемся к делу. Мне без особого труда удалось выведать у Джорджа желаемые сведения — по крайней мере те, что непосредственно относились к нему и его мотивам совершать убийство. Но смогу ли я так же легко манипулировать им, если речь зайдет о компрометирующих фактах из жизни остальных собратьев–литераторов, попавших под подозрение?
Припомнив недавний инцидент с участием Нины, я понял, как нужно действовать.
— Скажите, Джордж, а что произошло сегодня между Ниной и Декстером Харбо? Что там за случай с пауком? — засмеявшись, поинтересовался я. — Декстер чуть из собственной шкуры не выпрыгнул.
Остин–Хар заерзал в кресле, стараясь скрыть улыбку.
— Мне не
