того, что здесь все в порядке, что этому человеку не снятся сны, а если и снятся, то они являются редким проявлением стабильности в мире, раздираемом противоречиями.
Господин Готтфрид спал на спине, его сильные руки были закинуты за голову. С тяжелого одеяла до пола свисало красивое тканое покрывало. Предок господина Готтфрида, сопровождавший в Тироле Людвига Баварского [120], привез его с собой в качестве подарка от августейшей принцессы – госпожи Маргарет, прозванной Маульташ. В те дни, когда рыцарь спал беспокойно, покрывало, а иногда и одеяло сползали на пол. Госпожа посчитала для себя добрым знаком то, что сегодня все лежало так, как будто Каспар только что укрыл своего господина.
Но где теперь искать то, что им нужно? Внезапно мать и дочь взглянули друг на друга, улыбнулись и обе указали на один и тот же предмет. То, за чем они пришли, господин Готтфрид сунул себе под голову!
Увы, ловкий вор сумеет выкрасть даже подушку из-под головы. Словно что‑то подозревая, Гётц обмотал штанины вокруг руки, да еще и зафиксировал их ремнями. Впрочем, кому бы понадобилось красть у него штаны! В лагере на войне я бы никому не советовал это делать. Уж больно чутко он спал и быстро вскакивал при звуках походной трубы! Но и в собственном доме добрейшему господину Готтфриду это мало помогло, ибо женская хитрость всегда торжествует над мужским благоразумием!
Бригитта немного приподняла светильник, а Ева легонько погладила пальчиком отцовскую бороду. Он счастливо улыбнулся. «Коняга, ну что тебе надо?» – дружелюбно пробормотал Готтфрид и повернулся на бок, высвободив одну руку. Петля второго ремня тоже оказалась ослаблена.
Сложно описать словами, как, затаив дыхание, Ева нежными, словно крылышко эльфа, прикосновениями поддерживала голову господина Готтфрида. Удобнее он не мог бы лежать на самой мягкой подушке, а Бригитта осторожно протаскивала у него из-под головы нужную ей вещь. Наконец она взяла ее в руки и только теперь позволила себе дышать. Голова спящего мягко соскользнула обратно на подушку. Заговорщицы переглянулись. Получилось!
«И это тоже надо взять!» – подумала госпожа Бригитта, увидев у стены рыцарский меч. Но Ева ухватила ее за руку: «Мама, ты не возьмешь отцовский меч!» Нет, свободный человек не мог оставаться без своего меча, даже если был риск, что он может обнажить его против своего господина. В то время это было ясно всем, и добрейшая госпожа фон Бредова покраснела из-за того, что чуть не совершила такое недостойное деяние.
Повозки уже выехали за пределы двора, и лишь несколько всадников ожидали тех, кто отстал. Наконец в темноте появились фигуры госпожи и ее дочери. Бригитта еще раз взглянула на силуэты башен. Храбрая женщина слегка вздрогнула, когда мимо нее прошмыгнула и остановилась у решетки длинная фигура Рупрехта. Благородная госпожа мысленно пообещала Богородице в Цеденике, что, если все пройдет хорошо, у нее появится новый покров с золотой бахромой. Послышался тихий голос Евы:
– Сестра Агнес будет молиться за нас.
Слуга осторожно опустил решетку и закрыл снаружи ворота.
На коленях, под плащом, госпожа Бригитта держала украденное. Ночью в лесу было очень страшно, и в голову ей приходили тяжелые мысли. Но вскоре усталость взяла свое, и она задремала. Внезапно ее подбросило, поскольку повозка наехала на корень. Спросонья Бригитта вцепилась в то, что прятала под плащом. Хотели ли штаны ускользнуть от нее, словно змея, или это к ним тянется с голых деревьев длинная черная рука? А может, он проснулся раньше времени, перепрыгнул через стену и гонится за ней! Как она будет смотреть ему в глаза! А вдруг эти злые люди уже идут за ним и она сейчас их встретит? Сто самых разных «а вдруг» терзали бедную женщину. Скорее бы ей услышать, как лают собаки в Гольцове! Если бы нашелся хороший человек, которому она смогла бы доверить свой ценный груз! Эти мысли давили на нее, как кусок свинца. Иногда в пути ей в голову приходила мысль о том, что надо было все отдать Рупрехту, а уж он бы доставил сверток в Гольцов. Но что бы там сказали, если бы прибыли штаны господина фон Бредова отдельно от своего хозяина!
Вскоре в тихом ночном лесу послышался стук копыт. Мимо проскакал одинокий всадник. «Слава богу! – подумала госпожа фон Бредова. – Он просто едет мимо». Там, куда он направляется, находится Хоен-Зиатц. Только бы всадник не повернул в нашу сторону! Но почему Ева оглянулась и смотрит ему вслед?
– Ханс Юрген! – прозвучал в ночи светлый и радостный голосок.
Это действительно был Ханс Юрген собственной персоной, дорогой, добрый Ханс Юрген! Ева, милое дитя, разглядела его сквозь ночь. Как тепло пожала благородная госпожа руку своего приемного сына! Ему даже пришлось перегнуться через борт повозки, чтобы она могла схватить его за голову и крепко поцеловать. Он же счел приличным и благородным поцеловать также и свою кузину Еву. После того как это произошло, Бригитта подумала, что будет неплохо, если дочь тоже его поцелует. Друг, появившийся в ночном лесу, почти то же самое, что друг, пришедший на помощь в беде.
Казалось, в темном лесу вдруг зажегся яркий свет. Ханс Юрген медленно ехал рядом с повозкой и рассказывал свои новости, а они, в свою очередь, – о том, что было известно им. Ханс Юрген больше не был тем Хансом Юргеном, которому можно было поручить какую‑то ерунду. Курфюрст велел ему добраться до Померании, а затем до Мекленбурга и выполнить его особые поручения. И теперь, направляясь в Лаузиц, он ехал из дворца епископа Бранденбургского в Циезаре, с тем чтобы потом вернуться в Берлин. Он отлично справился со всеми своими поручениями и по дороге как раз планировал заглянуть к своим родным в Хоен-Зиатц.
– Нельзя сейчас этого делать, Ханс Юрген, – проговорила госпожа, но вдруг замолчала и задумалась.
Она заставила Рупрехта остановить повозку и спрыгнула на землю. Всадник тоже спешился. Разговаривая, они несколько раз прошлись взад и вперед и, казалось, пришли к какому‑то соглашению. Было видно, что госпожа очень довольна.
Сразу же после этого она сложила кожаные штаны в мешок, а Ханс Юрген сунул туда же дядину кольчугу и кожаную шапку, надежно все упаковал и привязал к своей лошади. Напоследок госпожа Бригитта обратилась к Хансу Юргену:
– Когда ты будешь говорить с милостивейшим курфюрстом, думаю, тебе удастся подобрать нужные слова. Объясни про дурных людей, с которыми мог бы уехать твой дядя. И поклянись, что его с ними нет. Покажи его шапку, кольчугу и все то, что он никогда не
