знакомых. Это было какое-то совершенно новое ощущение…
Страх завладел ею настолько, что она не знала, как долго простояла у окна. Вдруг, поддавшись внезапному порыву, она направилась в судомойню. Оттуда, чуть отодвинув перегородку в стене, можно было незаметно заглянуть в кухню. Она подспудно чувствовала, что именно там найдет ключ к разгадке, что центр всего происходящего в доме расположен не где-нибудь, а в кухне.
Как и ожидалось, в судомойне было чисто и опрятно. Похоже, никто из домочадцев не был застигнут врасплох: нигде никаких следов спешки или беспорядка.
«Они будто все предусмотрели и загодя прибрались», – подумала она.
Миссис Клейберн поглядела на противоположную двери стену – перегородка была приоткрыта. Она подошла ближе, и вдруг тишину прорезал голос. На кухне негромким, но убедительным тоном говорил незнакомый мужчина.
Сара замерла, похолодев от ужаса. Причем природа страха вновь изменилась. До сих пор ее пугало нечто неопределенное, призрачное, исходившее от окружавшей тишины. Сейчас же она просто по-человечески испугалась бандитов. Господи, и что ж она раньше-то не вспомнила о револьвере, который после смерти мужа хранила у себя в спальне?
Она осторожно попятилась к двери, но на полпути трость выскользнула и с грохотом ударилась о плитку. Удар звонким эхом разнесся по пустому дому, и Сара в ужасе застыла на месте. Бежать бесполезно – она себя выдала, и кто бы ни находился в кухне, настиг бы ее в один миг…
К ее изумлению, голос не осекся, словно ни говоривший, ни его собеседники не слышали грохота. Скрытый от глаз мужчина говорил так тихо, что слов было не разобрать, но тон был настойчивым, чуть ли не угрожающим. В следующую секунду миссис Клейберн поняла, что слышит незнакомый ей иностранный язык. И тогда желание узнать, в чем дело, пересилило страх. Она тихонько подкралась к перегородке и заглянула в кухню, которая, как и другие комнаты, оказалась пустой и прибранной. Лишь посреди до блеска начищенного стола стоял переносной радиоприемник, откуда и доносился тот самый голос.
По всей видимости, Саре сделалось нехорошо; во всяком случае, она почувствовала слабость, головокружение и очень смутно помнила, что было дальше. Спустя какое-то время она все же добралась до кладовки, нашла там бутылку то ли бренди, то ли виски и влила в себя изрядную порцию спиртного. Пока оно растекалось по венам, она на ощупь, дрожа от страха и поминутно останавливаясь, дотащилась по безлюдному нижнему этажу до лестницы, сумела кое-как подняться и дойти до спальни. Там она, похоже, вновь потеряла сознание и растянулась поперек порога…
Придя в себя, миссис Клейберн первым делом заперлась на замок, после чего отыскала револьвер мужа. Он был не заряжен, однако ей удалось найти и вставить в него патроны. Тут она вспомнила, что Агнес накануне так и не забрала поднос с чаем и сэндвичами, и набросилась на еду. Впоследствии кузина упоминала, что, к ее удивлению, рядом с термосом стояла фляжка с бренди. Получалось, горничная заранее знала, что в ее отсутствие у хозяйки, которая обычно спиртного в рот не брала, возникнет необходимость взбодриться. Миссис Клейберн вылила бренди в чай и залпом его выпила.
После этого (как потом рассказывала кузина) она сама затопила камин и, немного согревшись, улеглась в постель, накрывшись всеми одеялами и пледами, какие только смогла найти. Остаток дня она провела в полузабытьи, мучаясь от боли и представляя себе, что так и будет лежать, покинутая и беспомощная, пока не умрет от холода и одиночества. Сара больше не сомневалась, что дом пуст – пуст целиком, от чердака до подвала. Она не могла сказать, откуда взялась такая уверенность; скорее всего, причина крылась все в том же особенном характере тишины, которая перед тем следовала за ней по пятам, а теперь накрыла с головой, как саван. Ведь любое, пусть даже слабое и невидимое, присутствие живого человека пустило бы в этой тишине едва заметную трещинку, вроде той, что оставляет камешек, брошенный в стекло…
IV
– Ну как, не полегчало? – спросил доктор, выпрямляясь после осмотра лодыжки и неодобрительно качая головой. – Сдается мне, кое-кто не послушался врача, так ведь? Вы, верно, не утерпели и встали-таки с постели? Разве доктор Селгроув не велел вам лежать до его прихода?
Миссис Клейберн знала нового врача лишь понаслышке. Обычно к ней ходил доктор Селгроув, но в то утро его срочно вызвали в Балтимор к умирающему пациенту, и он прислал вместо себя молодого коллегу, совсем недавно начавшего практиковать в Норрингтоне. Новый врач сильно смущался, отчего, как свойственно многим застенчивым людям, держался несколько развязно, и миссис Клейберн решила, что он ей не нравится. Однако не успела она открыть рот и выразить ему свое недовольство (а она мастерски умела выражать недовольство), как из-за спины доктора показалась Агнес – да, да, та самая Агнес, ее верная служанка, как всегда строгая и опрятная.
– Миссис Клейберн небось вставала и бродила ночью по дому, вместо того чтобы, как подобает, позвонить мне, – проговорила она с упреком.
Это было уже слишком! Несмотря на боль в ноге, Сара расхохоталась.
– Позвонить тебе? Когда весь дом остался без электричества?
– Как «без электричества»? – Агнес ловко притворилась удивленной. – О чем вы? – Она нажала кнопку возле кровати, и в тишине комнаты раздался звонок. – Вчера перед уходом я нарочно убедилась, что он работает, а будь с ним что не так, я б вас одну не оставила, мэм. Переночевала бы рядом, в гардеробной.
Миссис Клейберн уставилась на нее, не веря своим ушам.
– Вчера перед уходом? Да я вчера весь день проторчала в доме одна!
Суровые черты горничной не дрогнули. Она смиренно сложила руки на накрахмаленном переднике.
– У вас не иначе как из-за боли все перепуталось, мэм. – Агнес взглянула на доктора.
– Нога наверняка сильно болела, – кивнул он.
– Очень сильно, – сердито отозвалась миссис Клейберн. – Только боль не шла ни в какое сравнение с ужасом от того, что меня с позавчерашнего дня оставили одну в пустом доме, без отопления, электричества и телефона.
Доктор глядел на нее в явном замешательстве. Землистое лицо Агнес слегка порозовело, якобы от обиды на несправедливое обвинение.
– Помилуйте, мэм, вчера вечером я своими руками затопила камин – смотрите, угли еще тлеют. И как раз собиралась разжечь огонь, когда пришел доктор.
– Это правда. Я застал ее на коленях перед камином, – подтвердил врач.
Миссис Клейберн вновь рассмеялась. Какой бы искусной ни была ложь, которой ее опутывали, она еще могла из нее высвободиться.
– Вчера вечером я разожгла огонь сама – больше было
