кухне напротив, потом принесла чай, который та благодарно выпила. Лицо ее немного порозовело. Я присела рядом, и какое-то время мы обе молчали. Она заговорила первая:
– Знаешь, прошел ровно год…
Я предпочла бы отложить все разговоры до утра, но в горящем взгляде прочла такую потребность облегчить душу, что принесенное снотворное решила даже не предлагать.
– Ровно год с тех пор, как что?.. – переспросила я тупо, все еще не видя связи между ее внезапным приездом и таинственным происшествием годом раньше в Уайтгейтсе.
Сара удивленно на меня уставилась.
– Год с тех пор, как я повстречала ту женщину. Не помнишь? По дороге к дому в тот вечер, когда упала и сломала лодыжку? Тогда я не сообразила, а ведь это было накануне Дня Всех Святых.
Я сказала, что помню.
– Ну, так и сегодня канун Дня Всех Святых, верно? Ты лучше меня ориентируешься в церковных праздниках.
– Да, ты права.
– Я так и думала… В общем, я, по обыкновению, вышла пройтись. После обеда засиделась за письмами и счетами и вышла, когда уже начинало темнеть. Но вечер выдался замечательный. Так вот, подхожу к воротам и вижу женщину – ту самую… и опять она шла к дому…
Я сжала ее руку, которая теперь пылала и дрожала.
– Ты уверена? Ведь сама говоришь, что уже стемнело…
– Уверена, небо еще было чистое. Я ее сразу узнала, она меня тоже, причем явно не обрадовалась встрече. Я остановилась и, как в прошлый раз, спросила, куда она направляется. И она, все с тем же странным акцентом, дала тот же ответ: «Навестить одну знакомую». Тут меня злость взяла. «Ноги вашей не будет в моем доме, – говорю. – Слышите? Убирайтесь». А та засмеялась, да-да, засмеялась – тихо, но отчетливо. Небо внезапно потемнело, как будто его заволокли тучи, и я, хоть и стояла недалеко, едва ее различала. Дело было на повороте, там, где у дороги ели растут; я шагнула к ней, взбешенная такой наглостью, а она скрылась за деревьями и пропала… Клянусь тебе: я буквально шла следом, но ее нигде не было… В общем, я бегом побежала домой, боясь, что она прошмыгнет в потемках мимо и опередит меня. Самое странное, что когда я подошла к двери, тучи разошлись и небо посветлело. В доме все было как обычно, слуги хлопотали по хозяйству, но я не могла отделаться от мысли, что незнакомка под покровом темноты все же проскользнула внутрь раньше меня. – Сара умолкла, чтобы перевести дыхание, потом продолжила: – Я прямо из прихожей позвонила Никсону и попросила прислать за мной машину с шофером, который отвез бы меня в Нью-Йорк. И представляешь, Никсон приехал за мной сам… – Она откинула голову на подушку, глаза смотрели испуганно, как у ребенка. – Очень мило с его стороны…
– Действительно, очень мило. А как насчет слуг?.. Я имею в виду, когда они поняли, что ты уезжаешь…
– Да, поднялась я, значит, к себе и вызвала Агнес. Она вошла, как всегда, спокойная и невозмутимая. Я объявила ей, что через полчаса отправляюсь в Нью-Йорк по срочному делу, и тут она впервые себя выдала. Она даже не притворилась удивленной, не стала возражать – ты же помнишь, какая Агнес ворчунья. А еще я заметила в ее взгляде облегчение, которое она, как ни старалась, не успела скрыть. Так вот, она лишь сказала: «Хорошо, мэм» – и спросила, что мне собрать с собой. Можно подумать, я только и делаю, что срываюсь на ночь глядя в Нью-Йорк по срочным делам! Нет уж, на этот раз она совершила ошибку, не выказав ни малейшего удивления и даже не поинтересовавшись, почему я не еду на своей машине. И это – то, что она настолько потеряла голову, – напугало меня больше всего. Я прямо-таки видела, как Агнес радовалась моему отъезду, как боялась лишний раз рот раскрыть, то ли чтобы себя не выдать, то ли чтобы я не передумала.
Кузина долгое время лежала молча, в конце концов задышала ровнее и закрыла глаза. Видимо, ей полегчало, когда она выговорилась, и усталость взяла свое. Я тихонько встала, чтобы уйти, а она, слегка повернув голову, прошептала: «Больше я в Уайтгейтс не вернусь». И уснула.
Надеюсь, в приведенном выше изложении того странного происшествия, о котором рассказала мне кузина, я не упустила ничего важного. Что касается событий в Уайтгейтсе, за их достоверность я могу поручиться лично, а все остальное – куда ж без него! – чистые домыслы. На большее я и не претендую.
* * *
Так вот, Агнес, горничная моей кузины, была родом с острова Скай, а Гебриды, как известно, славятся своей потусторонностью – либо непосредственно в виде духов и призраков, либо в еще более жутком ощущении, что по ночам на этих суровых просторах собираются их незримые стражи. Во всяком случае, Сара решила, что именно Агнес – скорее всего, сама того не ведая – явилась проводником, через который потусторонние силы завладели простодушными слугами Уайтгейтса. Несмотря на то что за долгие годы службы у миссис Клейберн связь Агнес с невидимыми силами никак не проявилась, способность притягивать эти силы могла таиться в ней всегда и ждала лишь подкрепления. Таким подкреплением и стала та незнакомая женщина, которую кузина два года подряд встречала перед домом накануне Дня Всех Святых. Дата, безусловно, подтверждает мою гипотезу, ибо даже в наш прозаичный век не все забыли, что канун Дня Всех Святых – ночь, когда мертвые выходят из могил, а на духов (как добрых, так и злых) перестают действовать запреты, по которым все остальные дни земля принадлежит живым.
Если совпадение описанных событий с датой не случайно – в чем лично я не сомневаюсь, – тогда незнакомка, появлявшаяся возле Уайтгейтса, была либо «фетчем»[45], либо, что куда вероятнее и куда страшнее, женщиной из плоти и крови, в которую вселилась ведьма. История колдовства, как известно, изобилует подобными случаями, так что она могла быть посланницей темных сил, заправляющих в таких делах, которой было велено созвать Агнес и других слуг в какую-нибудь пустошь неподалеку на полуночный ковен. О том, что происходит на ковенах и чем они так привлекают пугливых и суеверных, написано немало трудов, посвященных таинственным ритуалам. Всякому, кто не прочь из любопытства заглянуть разок на подобный шабаш, вскоре становится ясно, что любопытство перерастает в желание, а желание – в неодолимое влечение, которое рано или поздно вынуждает пренебречь любыми запретами, ибо те, кто однажды побывал на ковене, готовы на что
