бы потому, что внутри планеты так же имеются свои каналы со своей энергией. Так что выводы приходится делать на основе понимания лишь части системы. Благо, что имеется полугодовая динамика изменений, но и этого отчаянно мало.
Тетушка сделала некоторые выводы, но говоря по факту, этого не хватит, даже для примерного понимания сложности поставленной задачи. А значит что? Значит это только одно — нужны более совершенные сканирующие артефакты.
Илья плюхнулся на пол, и глядя на вращающуюся иллюзию Земли, серьезно задумался. Чем вообще можно просветить насквозь целую ПЛАНЕТУ! Эта мысль просто не желала выходить из головы, и Илья даже не мог точно сказать, сколько он вот так просидел. Когда очнулся, то потянулся к камню магсвязи, чтобы включить музыку — иногда она реально помогает думать. И в этот раз помогла, потому что вытянула ассоциацию с радио совсем другого мира! Радиоволны! Да и не только они, на самом деле, любые энерго волны. Нужно их так откалибровать, чтобы волна буквально сканировала, и имелись обратные сигналы, по которым можно составить картинку! Современные артефакты работают по другому принципу, на впитывании свободной энергии, а потому, крайне ограничены расстоянием до жилы, или Источника. Но если это будут волны!.. О!.. Это будет настоящий прорыв в энергосканировании!
Где-то через неделю Мира спустилась в лабораторию в поисках воспитанника, и нашла его в окружении бумаг, исписанных формулами и закорючками обозначений, которых вообще не знала и видела впервые. Она не стала мешать, а тихонько присоединилась, на огромной скорости знакомясь с идеями Илюши, пытаясь вникнуть в суть рассуждений, и узреть точку зрения. На это ей потребовалось всего пару часов, так что когда пришел уже ее муж, тоже в поисках, но ее самой, то застал забавную картинку. Два полусумасшедших ученых вырывая друг у друга стило, что-то поочередно чертили прямо на стене лаборатории, быстро писали и стирали, походя, в пару слов умудряясь обсудить, опровергнуть или принять рассуждения друг друга. Они буквально говорили, спорили и мирились, но язык для этого использовался совсем не русский. Этим языком стала математика. И ведь что совсем уж странно, но формулы как-то умудрялись передавать даже настроение двух людей. Насмешка, презрение, одобрение, непонимание, освобождение, прорыв, да все! Герр Майер осторожно прикрыл дверь, и вышел. Здесь ему делать нечего совершенно, потому как он даже понять не в силах, о чем они говорят.
Вообще-то, Вильгельм не был глупым человеком, даже близко. Его достижения на жизненном пути говорят сами за себя. Однако, бывает так, что даже умный человек не в силах осознать мысли другого, просто в силу иной… настройки. Он мог бы освоить математику на том же уровне, что и жена с ее воспитанником, и все равно не понял бы и трети. О чем речь идет, конечно, догадался бы, но говорить формулами не смог бы никогда. Это просто иное восприятие, так что он и пытаться на стал.
А в лаборатории развернулась целая баталия, и продолжалась без малого месяц. Вот это ему уже не понравилось, но и прерывать их он не стал, спокойно ожидая того времени, когда сможет высказать жене свои претензии. Черт, да они молодожены, и бросать мужа на целый месяц, это совершенно неправильно! И все же, он признавал, что чтобы создавать артефакты, нужно быть творческой личностью, не менее чем художник, например, или поэт, или музыкант. А творческих личностей иногда заносит. Да, сам Вильгельм творческим человеком не был никогда, и понять этот угар созидания чего-то нового, был не в силах, однако мог понять другое. Если, даже, скорее — когда, это новое будет создано, его жена будет счастлива, и вот на это он очень даже хотел посмотреть.
К тому же, ему весьма понравилось, когда на исходе второй недели работ, Мира вломилась прямо к нему в офис, выгнала всех, и отдалась ему прямо там, в кабинете, со всей своей страстью. Все такая же светящаяся счастьем, она улетела обратно в лабораторию, и только в конце месяца они с Ильей буквально выползли из нее наверх. Оба были вымотаны, истощены, но лыбились так, словно луну с неба достали.
Дело было как раз к ужину, так что Вильгельм как раз туда и направлялся, когда увидел две бредущие в полутрансе фигуры. Перехватил их обоих, усадил за стол, и чуть ли не с ложечки накормил жену. С ее-то силой, она вообще в еде не нуждалась, однако ела ежедневно. Это сильно помогает сохранять человечность, и оставаться собой, а не стать неземным бессмертным существом. Илья же, поел сам, впрочем, на полном автомате, потому как его мысли были где-то очень далеко.
Вильгельм закончил с кормежкой жены, и повернулся спросить, с чего они все время улыбаются, но обнаружил, что парень уснул прямо за столом, уютно устроив голову на руках. Мире такое поведение позволено не было, потому как муж просто отнес ее в спальню.
Оба математика отсыпались полтора суток, и только потом повыползали к завтраку. Переглянулись, глянули на ждущего их Вильгельма, и смущенно переглянулись. Дип. миссию на себя взял Илья:
— Герр Майер, я, видимо, должен извиниться. Проект оказался сложным, и весьма захватывающим, и только поэтому…
— Да понимаю я все, — тяжело вздохнул мужчина. К слову, с его головы стала постепенно исчезать седина, и некоторые морщинки разгладились. Свидетельство приема крови Сколопендры на лице, буквально. Илье было не жалко, у него еще двухсотлитровая бочка этой крови имеется. — Просто хотелось бы как-то… ай, ладно. Я догадываюсь, что это не последний приступ исследовательской лихорадки, а также, догадываюсь, что его невозможно спрогнозировать. Однако же выражу надежду на понимание потребностей второй стороны нашего союза, Мира.
— Ну, — женщина на секунду, кажется, покраснела слегка, но кивнула. — Найдем консенсус со временем.
— Договорились. — Вильгельм все же улыбнулся, встал, и пододвинул жене стул, и даже успокаивающе поцеловал ее куда-то в затылок, после чего сел и сам.
К сожалению, Вильгельм не учел одного важного нюанса. Мало придумать артефакт, его еще нужно создать. В смысле, физически создать. Так что следующие полгода он видел жену весьма редко, зато результативно. К окончанию работ по восьми спутникам, Мира ходила уже с заметным пузиком, отчего и она, и Вильгельм перманентно находились в состоянии аффекта. Благо, что оно больше всего походило на счастье, а не наоборот, как случается время от времени.
А в июне, сквозь стратосферу устремилась комета имени Илья Залесского, который не только сам вышел в космос, но и вытащил на себе восемь артефактов. Благо, что ему не пришлось
