Эти же сделали своей профессией помощь попавшим в беду. А уж приключений на долю Дока хватало с избытком. Путь его всегда был полон риска и опасностей.
Второй член группы лежал в беспамятстве на досках пирса и тихо посапывал.
Он был чрезвычайно волосат. Руки его были длиннее ног. Лицо поражало простодушием. Это был Монах. Весил он все двести шестьдесят фунтов и если бы он прибавил еще хоть самую малость, то выглядел бы одинаково что вдоль, что поперек.
Если судить по внешнему виду, то за его лбом с бровями, напоминающими двух взъерошенных мышек, серого мозгового вещества могло набраться не более, чем на одну столовую ложку. Тем не менее, подполковник Эндрю Блоджет Мейфейер, как его величали, впрочем, разве что на заседаниях научных обществ, славился среди коллег как химик, чьи изобретения были на грани фантастики.
— Спящая красавица. Ну, не картинка ли? — хмыкнул Ренни, глядя на распростертого Монаха.
Они привели своего товарища в чувство очень простым способом — взяв за йоги, свесили вниз головой и окунули в ледяную воду. Придя в себя, Монах со стоном схватился волосатыми руками за челюсть. Потом, прищурившись, покосился на Дока.
— Можешь уже ничего не говорить. Выходит, это на тебя мы напали. Как же мы оплошали?
Голос у него был тихий, почти детский.
— Фонарики есть? — перешел к делу Док.
— Конечно.
Ренни достал маленький, но мощный карманный фонарик. Ток в нем вырабатывался не батарейкой, а генератором, соединенным с пружинным моторчиком, который заводился поворотом задней крышки корпуса.
Такой же фонарик вынул и Монах, движения которого были еще не вполне уверенными.
Он бормотал, осторожно ощупывая челюсть:
— Когда мне еще раз придется нападать на кого-то в темноте, я сперва посмотрю на него как следует.
— Давайте рассредоточимся и обыщем этот пирс, — предложил Док.
— Но они же все сбежали, — запротестовал Ренни.
— Сбежала девушка и четверо арабов. Но здесь был кто-то еще и, возможно, не один. Давайте проверим.
Они начали от прибрежной части верфи и пошли в сторону слипа.
— Если услышите резкий скрипучий звук, нагнитесь! — предупредил Док.
— А ведь мы уже слышали такой на пирсе, перед тем, как бросились на тебя, — припомнил Монах. — Что это было?
— Какие-то патроны, выпущенные по мне.
— Но ведь не было слышно выстрелов. Даже легкого хлопка глушителя, и того не было, — загудел Ренни.
— Я знаю.
— Тогда из чего же стреляли? Если бы из воздушного ружья, было бы слышно.
— Из воздушного ружья с глушителем, — высказался Монах.
— Да нет же, простофиля мохнатый! — возмутился Ренни. — Нельзя настолько заглушить воздушное ружье, чтобы совсем ничего не было слышно!
Тут Док вставил свое слово: — Мы попробуем это выяснить, когда джентльмены закончат свой спор.
Ренни сдвинул кулаки. По звуку это напоминало столкновение двух бетонных блоков.
— Ладно, пошли.
Они заглядывали за каждую кипу канатов, под чехол каждого механизма, проверяли, прочно ли прибита крышка каждого ящика.
— Ну, что ж, — заметил Монах, когда поиски прекратились. — Куда стрелял этот тип, мы знаем. А вот куда он сам подевался? Есть какие-нибудь соображения на этот счет?
— Кто бы он ни был, ускользнул он, видимо, в то же время, когда убегали беловолосая девушка и арабы, — заключил Док.
— Почему мы нигде не обнаружили пустых гильз?
Казалось странным, что такой слабый голос принадлежит такой глыбе, как Монах.
— Думаю, выяснится, что порох тут ни при чем, — сказал Док.
— Послушай, что мне припоминается.
Ренни постучал костяшками пальцев.
— Я уже говорил тебе, что девушка и сама кого-то выслеживала, когда мы шли за нею. Нам только раз или два удалось увидеть того человека, да и то не очень четко. Но мне тогда показалось, что он нес нечто вроде большого футляра для скрипки.
— Да, так оно и было, — добавил Монах. — Я уверен.
— В таком случае, можно утверждать, что стрелял именно он, — решил Док.
Он быстро отыскал ту самую кипу канатов, на которую свалил своих похитителей, когда готовился устроить им допрос. Мешковина легко прорвалась под его сильными пальцами. Канат оказался двухдюймовым, очень жестким, но Док без особого труда раздвинул его кольца, нащупал пулю у противоположной стороны и вытащил ее наружу.
— Вот это да! — не выдержал Ренни. — Такую пулю я вижу впервые!
Предмет из сплошной стали больше всего напоминал удлиненную, четыре на два дюйма, авиабомбу. На конусообразном хвосте были стабилизаторы.
Монах взял в руки странный снаряд, понюхал его и покачал головой:
— Порохом не пахнет.
Док только кивнул. Он ведь уже говорил об этом.
— Есть идеи относительно запуска? — спросил Монах.
— Ничего определенного, о чем стоило бы упоминать.
Монах и Ренни переглянулись при свете фонаря. Непосвященному показалось бы, что Док в полной растерянности. Но Монах и Ренни слишком хорошо изучили замечательные свойства этого необыкновенного человека и для них его ответ означал, что Док достаточно хорошо представляет себе способ запуска этого снаряда. Расспросов они не продолжали, зная, что это бесполезно. Пока теории Дока не получали фактического подтверждения, он всегда держал их при себе. Поэтому Ренни сменил тему.
— Есть наметки, зачем им лодка?
— Никаких. Ясно только, что она нужна им позарез.
— А беловолосая девушка, вот красотка! Глаз не отвести!
Монах мечтательно улыбался.
— А одета так, будто только что выпорхнула из гарема какого-нибудь турка, — желчно добавил Ренни.
— По-твоему, она замужем? — не унимался Монах.
Ренни мрачно смотрел на Дока.
— Удалось тебе рассмотреть ее одежду? Можешь определить, не театральный ли это костюм?
— Все подлинное. Плетение некоторых тканей характерно для племен южного побережья Аравийского полуострова. Она не актриса.
— Но вот что чертовски странно, — произнес Монах, — даже арабы так не одеваются, когда приезжают в Америку, Тут с реки налетел дождь. Они пробежали по верфи, достигли улицы и сели в такси, блуждающее в поисках пассажиров. Доехав до темной улицы, где был офис Дока, они вышли. У бровки блестел под дождем оставленный там лимузин. Док сел за руль и подъехал к большим металлическим дверям. Специальный лифт спустил машину в подвал, где в гараже стояли родстеры, купе, фаэтоны и целый ряд мощных грузовиков, также принадлежавших Доку.
— Мы оставили в офисе Хэма, — сказал Монах, когда они поднялись лифтом на восемьдесят шестой этаж.
