Пройдя примерно половину коридора, они остановились перед дверью с непритязательной надписью: "Кларк Сэвидж-младший". Они открыли дверь и вошли в богато обставленный кабинет. В противоположном его конце, в кресле, спиной к двери сидел мужчина. Видна была только его изящная фетровая шляпа с опущенными вниз широкими полями.
— Хэм, видно, ты заснул на работе, прохвост! — съехидничал Менах. Человек, сидевший в кресле, встал во весь рост, и Монах поперхнулся: — Это не Хэм!
Перед ними стоял богато одетый араб, высокий, широкоплечий, с гладкой, как коричневый шелк, холеной кожей, под которой играли мускулы. В то время, как он обводил Дока и его спутников оценивающим взглядом правого глаза, левый оставался странно неподвижным. Гость широко улыбнулся, обнажив искусственные зубы то ли из платины, то ли из белого золота. В каждом зубе сверкал вправленный в него бриллиант внушительного размера. Неприятная неподвижность левого глаза в сочетании с драгоценными зубами производила впечатление чего-то эксцентричного, карнавального.
— Я Мохаллет, — по-английски представился он.
Монах заморгал маленькими глазками.
— А Хэм где?
Казалось, араб озадачен.
— Вы имеете в виду джентльмена, который назвал себя бригадным генералом Теодором Марли Бруксом?
— Вот именно.
— Он минуту назад вышел в соседнюю комнату.
Монах направился к двери, ведущей в большой зал, сплошь заставленный книжными шкафами.
Здесь размещалась библиотека Дока Сэвиджа, содержавшая одно из наиболее полных собраний научной литературы во всем мире. За этим помещением было другое, еще более просторное, где стояло множество шкафов, стендов и рабочих столов с научной аппаратурой. Большинство находившихся там приборов настолько опережали свое время, что были фактически недоступны пониманию ведущих ученых мира. Библиотека и лаборатория не имели себе равных. Светила науки приезжали даже из-за рубежа, чтобы ознакомиться с ними или поработать там. Уезжая, они обычно уверяли, что среди подобного рода библиотек и лабораторий в мире нет более совершенных.
Однако же существовали и более значительная библиотека и еще лучше оснащенная лаборатория, только никто не знал, где они расположены. Они также были собственностью Дока Сэвиджа и находились в отдаленной точке Арктики, в месте, которое Док называл своей "Крепостью уединения". Время от времени он скрывался там, и никто не знал о их существовании. Не знали этого даже пятеро его помощников.
В "Крепости" он проводил несколько недель, а иногда и месяцев, работая непрерывно и напряженно, готовясь к новым, более сложным заданиям.
Его почти сверхъестественные умственные способности развились во многом благодаря этим периодам пребывания там. Именно там Сэвидж овладел познаниями, которые непосвященными воспринимались как беспредельные…
Над верстаком в лаборатории склонился стройный, подтянутый и одетый по последней моде человек. Костюм его являл собой верх портняжного искусства. Он осторожно правил — на точильном камне длинную шпагу.
— Эй, Хэм, что это за приятель у тебя там?
Прежде чем ответить, Хэм еще несколько раз провел шпагой по камню, вложил ее в ножны, и она превратилась в совсем безобидную на вид трость для прогулок. Он поиграл ею немного, специально оттягивая ответ, чтобы подразнить Монаха.
Хэм был одним из пяти помощников Дока. Вряд ли из стен Гарварда когда-либо выходил более дотошный знаток юриспруденции.
Если Монах и Хэм оказывались где-нибудь вместе, то чаще всего между ними возникала беззлобная перебранка.
Такие отношения тянулись у них еще со времен Великой войны, когда произошел инцидент, с которым связано прозвище Хэма.
Желая подшутить над Монахом, Хэм обучил его нескольким, в высшей степени оскорбительным, выражениям и заверил, что нет ничего более лестного для слуха француза.
Монах обратился с этими словами к французскому генералу и угодил на гауптвахту.
А через несколько дней после освобождения Монаха франтоватый Хэм был задержан по обвинению в краже ветчины. Кто-то состряпал ложные свидетельские показания. Доказательств, что это Монах подставил его, Хэм так и не нашел. Но этот случай оставил у него на душе неприятный осадок, который не исчез и по сей день.
Вот и сейчас Монах негодующе надулся из-за промедления и сердито пообещал своим тонким голоском: — Ну, погоди, когда-нибудь я подпорчу твою красивую вывеску.
Хэм угрюмо оглядел волосатого Монаха и снова помахал тростью: — А я в один прекрасный день побрею тебя до самой кости!
Монах улыбнулся: — Что это у нас там за араб с ювелирными изделиями во рту?
— Он назвался каким-то господином Мохаллетом.
Пришел несколько минут назад, хочет видеть Дока.
Обменявшись многозначительными взглядами, они вернулись в офис. Там как раз Мохаллет демонстрировал в улыбке свои зубы с бриллиантами, обращаясь к Доку:
— Вы Док Сэвидж?
Док кивнул, глядя на неподвижный левый глаз незнакомца. Глазное яблоко было стеклянным.
— Несколько месяцев назад все газеты мира обошло сообщение о вашей экспедиции на подводной лодке подо льдами Арктики. Осмелюсь спросить, та лодка все еще есть У вас?
— Это была лодка "Ныряющая в ад". Она у нас есть.
Мохаллет сверкнул зубами.
— Я агент принца Абдуллы Раджаба из Аравии. Мне поручено зафрахтовать эту лодку.
Глава IV
Захват
Выражение лица Дока ничуть не изменилось. Это не означало отсутствие интереса. Просто его эмоции проявлялись только тогда, когда он сам этого хотел. Этим нечасто встречающимся свойством он обладал благодаря своей тренированной нервной системе.
Монах и Хэм забыли обменяться взглядами, а Ренни стал еще более серьезным.
Док спокойно осведомился:
— Кто такой принц Абдулла Раджаб?
— Правитель одного богатого племени в южной Аравии, Очень состоятельный человек. Он уполномочил меня уплатить любую сумму в пределах разумного за фрахт подводной лодки.
— Для какой цели ему нужно это судно?
У Мохалетта виновато поникли плечи.
— Весьма сожалею, но я не могу вам сказать. Я и сам этого не знаю.
— В таком случае, вы напрасно тратите время.
Мохаллет моментально выпрямился, расплылся в улыбке и засиял драгоценными зубами.
— Этот принц Абдулла Раджаб, — поспешно добавил он, — своего рода исследователь. Несомненно, лодка нужна ему только для какой-то экспедиции. Вероятно, для экспедиции подо льдом одного из полюсов. Поскольку вы, прежде чем доверить ему лодку, пожелали узнать, как он намерен ее использовать, я свяжусь с ним по телеграфу и выясню это. Надеюсь, это вас удовлетворит?
