Достаточно, а то ребята и правда расстроятся.
На дно бочки точно не пойдут, чернила легче воды. Андрей хорошо помнил их запах. Той ночью, когда на рифах он убил крошечную каракатицу, та успела выпустить облако чернил. Вязкое пятно окружило разбитую яхту. Хотя молодой человек и был тогда в состоянии, близком к помешательству, ему хватило ума не зажигать пахнувшую горючим субстанцию.
Сейчас же для поджога было самое время.
Андрей мысленно позвал глухонемого ктара. Роддирк был уже здесь, с мушкетом наготове.
'Сработает?' — ещё раз, для уверенности, спросил он его.
'Да', — уверенно кивнул снайпер, — 'Водяная пуля. Разобьёт бочку, но масло не подожжёт'.
То, что нужно. Взорви они её сейчас и зелёный огонь ворвётся внутрь корабля.
Он кивнул и ктар выстрелил почти не целясь — двадцать метров для него были не расстоянием, а пуля из ухоженного мушкета с нарезным стволом всегда уходила именно туда, куда стрелок посылал её.
Винтовка коротко рявкнула и бочка рассыпалась, выпустив наружу облако, переливавшееся в лучах солнца, что пробивалось сквозь тучи, почти полностью накрывшие гавань.
— Хорошо, теперь вторую! — кивнул Андрей, — Закрыть все люки и палубу.
'Бритта' сомкнула надкрылья, наружу торчала лишь часть парусов, сложенных, точно веер. Но им огонь был не страшен.
Зажигательную пулю Тощий послал через узкий порт гарпунной пушки. К тому моменту себастийцы уже давно поняли, что происходит. Этого у них было не отнять — ящерицы с Медвежьих островов хорошо соображали.
Чёрное, как безлунная ночь, пламя тороидальной волной разошлось в стороны, ощутимо качнув 'Бритту' и покатившись дальше во все стороны. Словно огромная змея распускала витые кольца своего тела. Обычный глаз видел лишь чернильную тьму, но Андрею, наблюдавшему картину со всех сторон, предстал совершенно иной образ. Некоторые из обитателей моря видели мир иначе, чем разумные существа, улавливая то, что недоступно обычному глазу.
Молодой человек перестал дышать. То, что он увидел, невозможно было описать словами. В хаосе пламени, глубоко во тьме, точно открывавшей врата в бездну, бурлило нечто живое и мыслящее. На миг гибкий силуэт взметнулся ввысь, точно оценивая перспективу, а секунду спустя ринулся вниз на сбившиеся в кучу посудины.
Вспышка была практически бесшумной, но весьма впечатляющей. Чёрный бутон высотой в девятиэтажный дом заметил каждый — и моряки на кораблях и солдаты в городе. Вязкое пламя, поддерживаемое потоками раскалённого воздуха, продержалось на двадцатиметровой высоте ещё несколько мгновений, а затем опало, разлившись озером тьмы. Со стороны казалось, что горит само море. Влекомые волной раскалённого воздуха во все стороны метнулись горящие обломки кораблей.
Андрей всё ещё не дышал. Обвив змеиным хвостом остовы парусников и расправив перепончатые крылья, чудовище пожирало корабли один за другим.
— Левые на воду, правые табань, — прокричал Андрей, опомнившись и надевая шлем с дыхательной маской, — Лимундо, заводи кормой к ним. Обслуга насоса на верхнюю палубу.
Здесь внизу рёв пламени был весьма ощутим. Несколько матросов бросились к лебедке. «Бритта» развернулась круто к ветру и обратным ходом стала приближаться к себастийской галере. Сквозь языки пламени видны были фигуры, метавшиеся по палубе. Окружившее корабль пламя здорово их напугало, а кому‑то и подпалио шкуру, однако на борту своей галеры себастийцы были в относительной безопасности. Ещё накануне Одноухий предупредил его, что все военные корабли зачаровывают от огня, чтобы их было труднее поджечь в бою. Но эти две были лёгкими судами с открытой палубой, которая и была самым уязвимым их местом.
— Вплотную, — прохрипел Андрей, — Ещё ближе.
Матросы в огнестойких комбинезонах уже собрались на палубе и суетились возле огромного насоса для откачки чернил. Таким орудуют после удачной охоты, вытягивая драгоценное масло из туши убитого моллюска.
Андрею потребовалось немало усилий, чтобы отыскать механика, способного поработать с механизмом так, чтобы направить поток в обратную сторону.
— Всё готово? — спросил он.
Боцман кивнул в ответ.
— Раскрыть палубу! — скомандовал Андрей.
Оно всё ещё было снаружи. Но, если верить Киауэ, огонь не тронет их. Не посмеет. Теперь казавшиеся странными слова второго помощника обретали смысл.
Матросы на палубе взялись за ручную помпу, принявшись нагнетать воздух в перегонную камору. Внизу заскрипел шпиль и створки крыши поползли в разные стороны.
Появившихся на палубе встретили редким ружейным огнём. Один из матросов упал, схватившись за перебитую ногу.
— Вниз, живо, — велел ему Андрей.
Несколько себастийцев всё ещё оставались на палубе, прочие укрылись внутри, за непроницаемыми для жара переборками корабля. Пламя — уже вполне обычное — и дым от загоревшихся рыбацких судов мешали прицелиться и стреляли они скорее наугад.
— За мной, — скомандовал Андрей, выхватывая саблю.
Мушкеты при таком жаре были почти бесполезны, несколько матросов вооружились массивными топорами с широкими лезвиями и длинными пиками — непременным инструментом охотников на каракатиц, также надёжно заговорённым от огня — прочие работали на помпе или помогали тащить жёсткий и тяжёлый шланг насоса.
Добравшись до юта они укрылись за фальшбортом и направили на соседний корабль, чуть приподняв напоминавший пожарный брандспойт тяжелый медный ствол шланга. Давление, создаваемое помпой, было невелико. Во время проверки накануне его хватило на то лишь, чтобы бросить струю на десяток метров вперёд.
Спереди донёсся крик, а мгновением позже, перемахнув через соприкосавшиеся борта, на них бросился себастийский пехотинец.
Никогда прежде не доводилось Андрею сражаться с ктаром. Впрочем, для Руфиано они никогда не представляли особой проблемы, потому молодой человек встал во весь рост и шагнул навстречу противнику.
Зачарованный клинок отразил выпад мушкетом, уведя длинный, почти метровой длины, штык в сторону. В тот же миг он ощутил отдачу, сабля не смогла компенсировать всю силу удара — ктар был намного сильнее обычного человека. Андрей контратаковал, но пехотинец легко защитился от рубящего удара и ткнул его прикладом в живот.
Удар отбросил Андрея на метр назад и повалил бы с ног, однако демоносабля не дала потерять равновесие. В глазах у Андрея потемнело, он с трудом мог вздохнуть. Пехотинец меж тем с криком ринулся на него, собираясь заколоть, вложив в удар вес всей огромной туши.
Их разделял лишь шаг, когда ктар налетел на две пики, выросшие перед ним. Одна звякнула о прочный нагрудник, но вторая впилась глубоко в плечо. Зарычав, ктар крутанулся всем телом, пытаясь сорваться со стального шипа, но мгновением позже в него вонзилось ещё три наконечника, целившие в уязвимые места.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
