Андрей сжал зубы, он бы крикнул, будь у него хоть глоток воздуха.
Столь же быстро, как появилась, тьма схлынула. Жар ушёл, а вместе с ним и тяжесть. Андрей огляделся — хранилище было охвачено пламенем, вполне обычным, языки лизали потолок, не в силах зажечь деревянные балки.
Вместо противоположного борта была дыра, огромная, от пола до потолка. Плазма сожрала не только грузовой отсек, но и часть верхней палубы, вырвалась наружу и прожгла сквозную дыру в себастийской галере. Все, кто в этот момент находились на гребной палубе, погибли. Командная же, похоже, не пострадала.
Андрей быстро окинул взглядом своих бойцов. Кажется, все живы. Хотя нет, двоих не хватало. На их месте на переборке остались два ослепительно белых силуэта.
— Малорко и Басталас, — сказал кто‑то из матросов, — В Басталаса попало железом, а у Малорко был прорван рукав. Он замотал пластырем, не сказал…
— Теперь уже не важно, — проговорил Андрей, — Нельзя терять времени. Вперёд!
Он первым прыгнул в пролом, преодолевая полутораметровое расстояние между кораблями. Взбежав по трапу он выбил плечом люк и вывалился на командную палубу. Дым и языки пламени метнулись следом за ним, освещая полутьму мостика. Свет пробивался лишь сквозь узкие смотровые щели по бортам. На палубе было человек сорок себастийцев, но никто не обнажил оружие.
Навстречу выступил коренастый ктар в офицерской форме. Легко поклонившись он протянул Андрею короткую шпагу в ножнах.
— Лейтенант Сахкарал Осс, — представился он, — Корабль ваш, эстро, мы сдаёмся.
Молодой человек принял офицерский клинок и хотел было ответить что‑нибудь, как внимание его привлекло нечто снаружи. Сунув шпагу в руки подоспевшего Лимундо, Андрей кинулся к смотровому окну.
По ту сторону команда второй галеры высыпала на палубу и устремилась на борт не защищённой 'Бритты'.
Он глянул в сторону. Обе пушки были здесь, себастийцы спустили их с верхней палубы, превратив мостик в огневой рубеж. Это и спасло орудия во время первого взрыва, когда Андрей поджёг море.
— Лимундо, пленных в трюм, людей к орудиям! — прохрипел он
— В какой трюм? — неуверенно спросил шерглин, глядя через люк вниз, на развороченную палубу.
Пытаясь крикнуть, Андрей вновь сорвался на кровавый кашель.
— Постойте, капитан, — раздался голос себастийского офицера, — Они не знают, что 'Сороконожка' взята вами. Кровопролитие ни к чему!
Матросы 'Бритты' уже навели оба орудия на палубу второй галеры и дожидались лишь его сигнала.
Андрей помедлил, застыв с поднятой рукой, но всё же решился:
— Выше целься, над головами.
Себастийцы на палубе пригнули головы, когда одна пушек 'Сороконожки' выстрелила, а над их головами прогудело ядро.
— Капитан! — крикнул Андрей, осторожно выбравшись на верхнюю палубу, — Корабль захвачен силами объединённого Флота республик Аликского архипелага! Сдавайтесь!
Пригнувшись за фальшбортом, выглядел он не слишком героически, но лишний раз рисковать тоже не хотелось. В двух десятках метров от него на палубе собралось человек сто с мушкетами.
Некоторые бросились под ненадёжное укрытие фальшборта и мачт, прочие подняли оружие, нацелив многочисленные стволы на соседнюю палубу.
— Не стреляйте, — крикнул ктар в подпалённом мундире и бронзовом шлеме с плюмажем из конского хвоста.
В руке он держал снятый с пояса меч в отделанных серебром ножнах.
Островная милиция появилась лишь спустя полчаса на огромном, почерневшем от дыма коге с штопаным парусом. Руфиано был с ними.
Андрей прежде видел наёмника лишь в краткие мгновения, когда тот ловил собственное неясное отражение в предметах, а потому сейчас с интересом разглядывал его.
Высокий и крепко сложенный, в доспехах, потёртой длинной куртке, опутанный ремнями, на которых висели пистолеты и многочисленные ножи. Из‑под копны густых спутавшихся тёмных волос сверкали непроницаемо — чёрные глаза. Мальчишеское лицо густо покрывали давние шрамы и свежие царапины. На вид головорез был моложе его лет на десять — а то и больше.
— Чего тебе, дед? — спросил тот, когда Андрей приблизился к нему.
— Отбери людей для отряда стрелков, человек пятьдесят. И столько же гребцов, посильнее. И забирайтесь на охотника. Есть важное дело, — прохрипел Андрей и пошёл на ют кога.
По словам лейтенанта 'Сороконожки' галера разваливалась. Взрыв сильно повредил киль и до берега ей не дотянуть. Молодой человек поверил офицеру, корабль и впрямь рассыпался. Пол на нижней палубе вздулся и доски лопались одна за другой. Галеру словно бы скрючивала какая‑то неведомая сила. Хотя корабль и не подтапливало, Андрей чувствовал, что с ним не всё в порядке.
Он не имел ни малейшего понятия, как ведёт себя судно, доверху напичканное магией, но шутить с этим не собирался. К тому же и Пейтр и Лака единогласно соглашались с тем, что кораблю досталось хорошо и без ремонта посудина протянет не долго.
Андрею не было никакого дела до того, останется ли 'Сороконожка' на плаву. Но ему до зарезу нужны были пушки. Шестифунтовые орудия, каждое весом чуть больше трёхсот килограммов — такие легко можно было бы спустить через шельтердек и разместить на командной палубе 'Бритты'.
Но сейчас на это не было времени. Залив содрогнулся от нового раската залпов 'Дракона', продолжавшего обстреливать береговые укрепления. Андрей глянул в сторону сражения. Несколько кораблей флота уже подобрались к флагману, но особого успеха не добились. Чудовище, казалось, не обращало на те ни малейшего внимания, лишь изредко пуская в их сторону залпы из бортовых орудий. Казалось, что пушек калибра, достаточного для того, чтобы наверняка пробить борта себастийского флага не было даже в полуразрушенном форте.
Андрей вновь вернулся к своим орудиям. Выгрузить их на 'Бритту' сейчас не было ни малейшей возможности. Реи же кога были в целости, а значит орудия можно было перетащить на него горденем, пропущенным через нок рея.
Заниматься этим он предоставил Пейтру. Одноухий и ещё четверо матросов остались с призами, им было поручено перегрузить оружие на ког и отогнать галеры — по возможности обе — к берегу. А в случае появления неприятеля отходить к флотскому обозу.
Хотя на этот счёт Андрей не беспокоился. С двумя тысячами освободившихся бойцов Флот сможет взять город без особых проблем.
Сейчас перед молодым человеком стояла лишь одна цель — 'Дракон'. Он должен поквитаться с Маркото Грахом.
— Руби концы, отваливай! — скомандовал он, спрыгивая на шельтердек бритты с 'Сороконожки'.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
