— Фи! — Рене мгновенно ощетинилась, заслышав столь вольные речи. — Да вы развратник, сударь!
— Тише, леди, умерьте свой пыл. Неужели вы еще не научились различать, когда я шучу? — Голос его буквально сочился весельем. Майкл властно обхватил ее за талию уже обеими руками, еще сильнее прижимая к себе. — Приз, который я потребую, прост — разговор с глазу на глаз.
До сих пор вампир демонстрировал на удивление хорошие манеры, но теперь, похоже, солнечная погода переходила в бурю.
— Я отказываюсь.
— Не бойтесь меня, мартышка, — прошептал он в кудри, закрывающие ее ушко. — Я совершенно безвреден.
— Б–безвредны? — Не веря свои ушам, Рене повернулась и попыталась заглянуть вампиру в глаза, прикрытые тяжелыми веками, заподозрив, что он насмехается над ней.
— Я не заразен, Рене. Мы ведь с вами стали друзьями, помните? Я был вашим, — юноша печально улыбнулся, — bel ami[68]. Неужели вы не дадите мне шанс высказаться в свою защиту?
— Petit ami[69], — коротко бросила принцесса.
— А в чем заключается разница?
— Между этими понятиями такая же разница, как между днем и ночью.
— То, что вы видели, — это крест, который я должен нести совсем смирением. Можно ли мне узнать, чем я оскорбил вас? Я — тот, кто преклоняется перед вами, подобно верному рабу, с тех самых пор, как впервые увидел вас.
Да сохранят ее святые ангелы Господни! Ее разум и тело вступили между собой в страшную братоубийственную войну, в которой любви и плотской чувственности противостояли страх и предрассудки. «Они сильны и искусны в любви, но страсть их смертельна».
Но вдруг что–то заставило девушку поднять глаза. Она увидела окружающие предметы словно сквозь увеличительное стекло. У дальней стены комнаты, полускрытый языками синего пламени, стоял кардинал Уолси и смотрел на них. И в голове у принцессы родился дьявольский план.
Рене склонила голову к плечу и послала Майклу откровенно вызывающий взгляд.
— Или говорите, что вам нужно, или отпустите меня. Мы начинаем привлекать внимание.
Ее неожиданная уступчивость застала Майкла врасплох.
— Могу я предложить перейти в не столь людное место?
Рене накрыла ладонями сильные руки, удерживавшие ее, как в клетке.
— Я бы предпочла… не делать этого.
В голосе Майкла звенели обуревавшие его чувства.
— Вы когда–нибудь встречали человека, к которому испытывали непреодолимое влечение, кого хотели бы постоянно видеть рядом с собой и чьего расположения добивались бы более всего на свете?
Она отрицательно покачала головой, обезоруженная той волной жара, которая исходила от него, медленно обволакивая ее и концентрируясь в нижней части живота.
— А я встречал. Собственно говоря, встретил совсем недавно. Она — проницательная маленькая штучка, упрямая и своевольная до крайности, обладающая острым языком и любопытством, которое, как известно, сгубило кошку. — Он широко улыбнулся, увидев, как глаза девушки полыхнули яростным пламенем. — Я говорил, что у нее пылкий нрав, очаровательные колдовские глаза, острый ум, доброе и щедрое сердце?
Слова Майкла тронули девушку, несмотря на хаос, царивший у нее в душе.
— Продолжайте.
— Сегодня я сделал ошибку. Мой благородный лорд и покровитель учил меня скрывать свои недостатки, выставляя напоказ достоинства, но в мгновение слабости я позволил ей подсмотреть то, что вызвало у нее глубокое отвращение. Она видела мою кровоточащую рану, и она же видела мое исцеление. Она видела, как лицо мое исказилось болезнью.
— Какой болезнью? — Она видела его клыки. Она видела, как глаза его залило расплавленное серебро.
Он приблизил губы к ее уху.
— Английской лихорадкой. Я заболел ею еще до того, как приехал ко двору. Жидкость в стеклянном флаконе — ирландское снадобье, которое называется «драконья кровь». Оно отгоняет пагубные последствия.
Святая Дева Мария, в чем он старается уверить ее? И вдруг девушка сообразила: это же те самые басни, которые вампиры рассказывают неподготовленным смертным, которым не посчастливилось лицезреть их в подлинном обличье.
— Одно ее слово, и меня отправят на костер по обвинению в колдовстве. Сегодня утром она спасла мне жизнь. Но она до сих пор держит ее в своих руках. — Глядя ей в глаза, Майкл поднес ее ладонь к своим теплым губам. — И что она намерена делать?
Рене не растерялась и почти не раздумывала.
— Она не скажет никому ни слова. Ей можно довериться. Она сохранит вашу тайну.
— Она оттолкнет меня с презрением? Возненавидит?
— Нет.
— А сейчас я не вызываю у нее отвращения?
— Нет. — Он должен был казаться ей отвратительным, но она не могла найти в себе и следа подобных чувств. — Вы ей нравитесь.
— Я очень… рад слышать это. — Рене осторожно высвободилась из его объятий и повернулась к Майклу лицом. Она заметила, как к ним со спины подкрадываются Саффолк и Стэнли. — Что касается вашего производства в рыцари, то я очень рада этому и считаю, что вы заслужили подобную высокую честь. Вы намерены вскоре вернуться в Ирландию? — вежливо осведомилась девушка. Его ответ был очевиден.
— Думаю, что задержусь здесь еще на некоторое время.
— Вы… станете добиваться расположения кардинала? Я слышала, что он принял участие в вашем возвышении.
— Признаюсь, что поддержка его высокопреосвященства была бы очень кстати, но сначала я должен все тщательно обдумать.
«Чтобы заслужить его полное доверие, ты должна стать его любовницей», — подсказывала ей интуиция. Мысль привела Рене в ужас и восхитила; она была отталкивающей и привлекательной одновременно. Но она еще не готова! Девушка решила прибегнуть к испытанному средству собственному остроумию.
— Вы умеете побеждать, но еще не знаете, как воспользоваться плодами победы.
— Что вы хотите этим сказать?
Его приятели подошли к ним уже почти вплотную. Рене прошептала:
— Разыграйте козырную карту. Поднимитесь еще выше.
— Выражайтесь яснее, — взмолился Майкл. — Что именно я должен сделать, по–вашему?
— Кинжал герцога, — прошипела принцесса. — Добрый вечер, ваша светлость, лорд Стэнли. — И она присела в реверансе перед джентльменами.
— Милая леди, мы пришли спасти вас из когтей этого новоиспеченного бездельника.
— Откровенно говоря, он был шельмецом и до того, как его титуловали, — поправил герцога Стэнли и возложил свою тяжелую лапищу на плечо Майкла. — Ступайте прочь, сэр рыцарь! Пришло время уступить место другим, более достойным.
— Стыдитесь, сэр рыцарь, вы непозволительно долго злоупотребляли своим положением.
