Читаем без скачивания Новый год плюс Бесконечность - Сергей Челяев

— А что там, направо? — осведомился Вадим.

— Как это — что? — крыс был само недоумение. — Разумеется, зоопарк, неужели ты не догадался? Хочешь к ним?

Вадим пожал плечами — представил себе местный зоопарк, после чего ускорил шаг. А ништяк остался позади и чуть левее.

Галереи они достигли спустя полчаса быстрой ходьбы.

Это был широкий подземный ход, несколько напоминающий внутренности метрополитена. Потолки казались так же высоки — очевидно, в галерее водились воспоминания самых разных масштабов. Многих из них Вадим увидел, едва они проникли внутрь.

Вокруг толпились довольно-таки забавные и удивительные существа, которых Вадиму прежде никогда не приходилось видеть. Гномы и эльфы, опереточные злодеи и прекрасные принцы, дамы в кринолинах и женщины-охотницы с хищными хлыстами, змеящиеся клубками инопланетные чудовища и розовые единороги, юношеского вида инфантильные поп-идолы и потрепанные киношные персонажи — кого тут только не было. Но патруль шел ходко, не обращая внимания на ожидающих, когда же, наконец, власти откроют Дверь.

Часового они увидели сразу, как только завернули за очередной поворот галереи. Невысокий, коренастый, в щегольской гусарской форме и треуголке, он привалился по стойке смирно к железной двери, забранной еще и дополнительными решетками. Часовой был вооружен карабином и кортиком у пояса, а на груди у него болтался массивный полевой или даже морской бинокль с огромными окулярами.

— А бинокль-то ему на что? — с уважением воззрился на часового Вадим. — Чтобы воров не проглядеть, да?

— Шутник, тоже мне, — презрительно хмыкнул крыс. — Бинокль — показатель отменных боевых и тактических характеристик Часового. А также его исключительно высокого морального духа.

— Каким же это образом? — удивился молодой человек, пытаясь разглядеть, что за волшебный бинокль такой.

— Очень просто, — солидным тоном ответил Сарыныч. — Когда смотришь на врага в бинокль, враг всегда кажется гораздо ближе и больше. А следовательно, намного страшнее. Мало кто из храбрецов рискнет взглянуть на своего врага в упор посредством бинокля. Поэтому на посту у Двери всегда стоят только самые отважные.

— Вот как? — поразился Вадим, никогда не рассматривавший бинокль с такой точки зрения. — Очень интересно.

— Вот и оставь свой интерес при себе, — зло прошипел крыс. — Пора начинать. Свин, помоги Часовому разогнать этих жалких зевак.

Заоблачный кивнул и решительно направился к Двери. Приблизившись к посту, он на пальцах, спиной к толпе дримов, показал Часовому пароль. Но очевидно, копыта Свина не слишком-то подходили для тонких манипуляций. Потому что строгий и бдительный страж заставил патрульного несколько раз повторить секретный жест, пока не удовольствовался Свиновой ловкостью. Все это время Часовой держал Свина на мушке карабина, и, поскольку крылатый хряк не был пока еще удостоен личного бинокля за храбрость, очевидно, это обстоятельство отчасти и добавило ему нервозности и неловкости в складывании пароля.

Однако, наконец, все было урегулировано, и Свин, указав Часовому на Отто, Вадима и Сарыныча, некоторое время что-то втолковывал ему на ухо.

Тот понимающе кивнул, взял под козырек и приставил к двери карабин, доверив своему оружию пока нести службу в одиночку. После чего безоружный Часовой смело отправился вперед — очевидно, вручную разгонять толпу любопытствующих. Ее изрядную часть в галерее составляли порядком раздавшиеся, распухшие и разбухшие воспоминания самых различных субстанций и калибров. Вадим заинтересованно подался вперед, поближе — ему было любопытно, как Часовой сумеет разогнать такое многочисленное и весьма неповоротливое, прямо-таки аморфное сборище.

Страж Двери вышел на середину галереи и, прищурясь, некоторое время смотрел на толпу. Та тревожно колыхалась, однако не двигалась с места ни вперед, ни назад. Тогда Часовой, явно удовлетворенный осмотром, осторожно, чуть ли не с благоговением, стянул с шеи бинокль и стал медленно поднимать его. Толпа тревожно загудела и еще сильнее заколыхалась.

Затем Часовой прижал окуляры к глазам.

Дримы ахнули.

Часовой же медленно поводил биноклем из стороны в сторону, и всякий раз из соответственного края толпы раздавались вопли ужаса. Воспоминания буквально цепенели под холодным взглядом Часового, усиленного чудодейственным оптическим прибором.

«Если он сейчас скажет: „Подойдите ко мне ближе, о, бандерлоги!“, нужно будет срочно просыпаться!» — подумал Вадим, чувствуя, как лоб против его воли покрывается холодным потом.

Потом страж Двери отнял от глаз бинокль, завораживающими движениями протер стекла обшлагом рукава и вдруг резко перевернул бинокль задом наперед. И вновь приставил к глазам!

Толпа завопила от ужаса и бросилась наутек. Началась настоящая давка: дримы лезли во все стороны, тучные оттирали худосочных, юркие норовили пробежать под ногами, наглые — прямо по головам. Все жаждали поскорее достичь выхода и бежать, раствориться на спасительных улицах.

В довершение паники под сводами галереи на бреющем полете над орущей и визжащей толпой летал Свин, понося всех как в словесной, так и в жидкой форме. Вадим немедленно вспомнил слова крыса о том, что Свин постоянно жрет что попало. Теперь это утверждение утратило последние остатки голословности, и Вадим торопливо сунул руку в карман за носовым платком.

Так или иначе, спустя четверть часа галерея совершенно опустела. Особенно было отрадно, что и остатки навозной бомбардировки Свина улетучились вместе с остальными неприятными воспоминаниями. Да, положительно, в этом мире были как своя парадоксальная специфика, так и свои парадоксальные плюсы!

Часовой тем временем с достоинством возвратился на пост, не преминув жестом похвалить личное оружие за образцовое автономное несение службы. Затем вновь привалился к Двери — такая уж у него, видать, была боевая стойка — и прикрыл глаза.

— Ну-с, теперь твой черед, — сжал губы крыс Отто. Он нервно постукивал себя по ноге хлыстиком, точно настраивал на ссору. — Пора браться за воспоминания. Вызови этого дрима и задай ему хорошую трепку!

Вадим, разумеется, отнюдь не думал, что трепка — это именно то, в чем непременно нуждается Нина. Но решил пока до поры до времени выждать: он вовсе не был уверен, что измышления Отто и Сарыныча обязательно верны для него, Вадима. Поэтому он послушно кивнул и обратил невинный взор на крыса.

— Это все, конечно, хорошо и интересно. Но как вызывать дрима? Вы полагаете, я прежде только этим в жизни и занимался? Нет, уверяю вас, у меня было немало других важных и интере…