– Слушайте, это мое дело. Мне нравится девочка, и я хочу, чтобы ей нравился я, а не мое положение, – скучным голосом сказал Кей.
– Друг, – со всей силы хлопнул его по плечу Келла, а потом еще и потыкал барабанными палочками ему в шею, отчего блондин отмахнулся с кривой улыбкой, – какая любовь? Это просто… ну, не знаю… страсть? Ты ее хочешь? Любовь – выдумки для девиц, которую придумали другие девицы и написали о ней в глупых книжках.
– Заткнись, – зевнул Рэн. – Наш певун влюблен – глядишь, пару хитов настрочит. Эй, Кеич, да скажи ты ей сразу, кто ты, чего мучаешься? Она будет в восторге и скажет: «Да-да-да, я твоя, делай со мной все, что хочешь», – тоненьким голоском изобразил женский голос черноволосый парень. – Повстречаетесь, потом себе другую найдешь.
– Я хочу проверить эту.
– Оу, опять? – заблестели глаза азартного Рэна.
– Да.
– Круто! Вот же чувака заело, – повертел пальцем около виска гитарист. – Слышь, Фимыч, а ты вчера в «Горизонте» махался?
– Я Келла, – с достоинством отвечал барабанщик. – Не-а, не смог.
– Говорят, было круто…
– Да…
– И хорошо, что не смог, – с раздражением произнес Андрей. – Мы чудом избежали этого. Вернее, это чудом избежал я. Келла, никаких драк, ясно? И так гонялся за этой девицей, как последний идиот!
– Эти твои проверки бесят, – раздраженно говорил в это время Антону обычно спокойный Арин, сидевший на втором подоконнике. – Зачем ты мучаешь девушек? Ты слышал, что твоя прошлая хотела покончить жизнь самоубийством?
Кей не ответил. Зато заволновался Андрей:
– Вот именно. Нам ни к чему портить имидж группы. У нас такие планы! Кей, не связывайся с дочкой Радова, как там ее зовут? Катя? Она, конечно, милая, но совсем девочка – в ней нет ничего особенного. Найди другую.
– Точно, моя королева, ради которой я вчера притворялся влюбленным по твоей идиотской просьбе – вот она шикарна. Хоть и гламурная телочка, – подал голос Келла, доставая теперь палочками насупленного Фила.
– Она, как и другие, не захочет выбрать Антона, – вновь подал голос Арин, и тон его был очень сух, – вернись уже к Алине, ты же ее любишь. Хватит ее мучить. И меня заодно.
– Эгоист, – прошептал Филипп, наигрывая что-то на своей гитаре. Рэн захохотал.
Андрей закатил глаза. Эти разборки его уже достали. Просто детский сад в рок-антураже. Как подростки, которые не могут разобраться со своими девицами.
– Я не хочу ее больше. Мне тяжело ее даже видеть. Прости, но твоя сестра мне не нужна. Ты знаешь почему, – отрезал Кей. – А Катрина уже выбрала образ Антона, а не Кея. Я в ней уверен, но хочу довести игру до конца. Поэтому я всем вам хочу сказать, что она будет моей девушкой. Да, почему я вам это говорю? Не потому, что я всех вас хочу посвятить в свою личную жизнь. Отнюдь. Хочу сказать: тот, кто проболтается моей Кате, тот может смело сваливать из группы. А над ее подружкой Ниночкой я хочу немного поэкспериментировать, – его серые глаза сузились. – Пусть не считает себя королевой.
– Я помогу, – заржал Келла, а Рэн подмигнул другу. – С удовольствием бы ее…
Его слова заглушила метал-музыка, доносящаяся из телефона Фила.
– А если она, эта Катя, все же выберет образ Кея? – заинтересовалась сидящая тут же девушка-дизайнер с татуировками на руках – до этого она молчала, писала увлеченно что-то в КПК.
– Тогда – до свидания. Правила игры те же, – пожал плечами Кей, и Андрей вдруг понял, что парню совсем не хочется, чтобы это произошло.
«Пусть играет и забавляется уже как хочет – главное, сил наберется и вдохновения перед турне. Он определенно странный, этот Кей. Но талантливый» – подумал про себя Андрей.
– Только не переборщи, ладно, Кей? Знай меру, – миролюбиво произнес он.
– Да, Андрей, – отозвался парень и потянулся, как большой и ленивый кот дорогой породы.
– Шалун, – хохотнул синеволосый – но дядя Келла одобряет. Ниночка – просто конфетка, но характер…
– Тем интереснее будет ее завоевать, – хмыкнул Рэн, – да, Мистер Джентльмен?
– Нет, Господин Оболтус.
И они начали в шутку драться. Андрей с тоской подумал, что ребятки его раздражают, но замечание им сделать не успел, потому что ему звонил продюсер. Менеджер вышел из комнаты.
Фил обсуждал концепцию новых костюмов с дизайнером.
Арин закрыл глаза и, кажется, уснул беспокойным сном.
А Кей, улыбаясь, смотрел в открытое окно. Нет, кто бы мог подумать, ему реально понравилась эта кареглазая девочка с наивным, чуть вздернутым носиком, и он радовался этому, как ребенок, чтобы через час ненавидеть это идиотское чувство и пытаться его выжечь не самыми правильными способами, а еще через три, оставшись в одиночестве, выразить свои новые чувства в стихах.
– Потом Арин сказал, что Кей – подонок, – задумчиво произнес рассказчик. – И они поругались.
– Почему подонок?
Неужели иуда защищал меня?
– Ты же знаешь, что Кей встречался с Алиной? Очень долго, у них такая любовь была… – парень задумчиво улыбнулся, – тогда я был плохо знаком с Антоном, но когда видел его с Алиной, скажу честно – завидовал. Они были яркой парой. Но потом Алина немного предала его… он бросил ее тут же. Она поняла свою ошибку, бегала за Кеем, но все. Того как ударило молнией. Кей не умеет прощать. А в этот же день девушку Арина увезли от него – и он ее никогда уже больше не видел.
– Знаю. И что?
– Алина обозлилась на Кея за то, что он ее посмел бросить. Гордая девочка. Правда, через пару дней она плюнула на гордость и первой пошла к Антону, но он не принял ее. Они не общались почти, даже через Арина. Она уехала за границу. А потом Алина нечаянно встретилась с Кеем и пошло-поехало – она опять в него влюбилась. Кей уже был знаменитым и крутым, как сейчас, и он решил отомстить бывшей. Притворился, что простил, поигрался с ней, жестко поигрался, реально жестко, но тебе лучше не знать подробностей, Катенька, а потом снова бросил. Арин был в бешенстве, а Алина еще только сильнее влюбилась. Странная девушка. Мазохистка, наверное. Она теперь Кея домогается постоянно и портит нервы брату. Тот срывается на Кее – мол, из-за него у Алины башню рвет, ну, так Рэн говорит.
– И не только из-за нее.
– Ну да. А Кей ведь не железный. До сих пор что-то чувствует к первой девушке и ему тяжело.
Я вспомнила, как тяжело было Кею в гостиничном номере отстраниться от объятий Алины, и судорожно вздохнула. Рэн, ни слова не говоря, прервал рассказ и принес мне еще сока с алкоголем. Я вновь его выпила, не почувствовав вкуса.
– Катя, может, ты все-таки заплачешь? – участливо глядя на меня, предложил медвежонок. А я не могла плакать. Я просто хотела знать правду.
Фил коснулся моей ладони – в знак поддержки и продолжил:
– Арин – с детства лучший друг Кея. И им обоим было нелегко. Они едва не подрались, но это вовремя увидел Андрей и устроил обоим веселые деньки. Парни вроде помирились. Короче, Кей договорился с Арином, что с тобой он будет… играть… вот, блин, какое же слово… если ты вдруг выбираешь музыканта Кея, то тогда он остается с Алиной, как с горячо любящей его. В этом случае и Арину станет намного легче. Если Антона – Арин сделает так, чтобы Алина не тревожила вас двоих. Дурдом, такой вот дурдом, Катя. А ты оказалась крайней и страдаешь из-за их старых дел, – с сожалением в голосе произнес Фил. – Ты же знаешь Алину?
– Да, – тихо отозвалась я, не зная, радоваться ли мне, что Кей что-то чувствует ко мне, или плакать по этой же причине?
– И как она тебе? – странно, но монолог медвежонка меня успокаивал, как сладкое снотворное.
– Плохо. Мне кажется, я ненавижу ее так же, как и Кея, – прошептала я, и поняла, что мой голос переполнен злостью. Теперь было понятно, почему Лескова просила, чтобы я выбрала Кея. Она просчитала, что я думаю, будто их двое. Двое братьев-близнецов, ненавидящих друг друга. Или Арин ей об этом сказал, что вернее. Она запутывала меня целенаправленно. Говорила, что Антон – последняя сволочь, а Кей – прекрасен и добр. Ведь если бы я выбрала солиста «На краю», а не его простого братика, тогда бы Кейтон по правилам своей игры бросил меня. Вот же сучка. Но ничего… теперь ей точно достанется Кейтон во всей своей красе – я его видеть и слышать не желаю. Никогда. Пусть он дальше любит свою мерзавку, а я… а мне хватит того, что я буду просто жить.
И проклинать этих двух, нет, трех Nзапрещено цензуройN сволочей – Арина тоже.
– О, Кей возвращается. Рэн отправил мне смс, что через пару минут будет, а они с Кеем вместе едут, – почти обрадованно выпалил мальчик-медвежонок. – Сейчас вы с ним сможете поговорить. И все друг другу скажете. Ты все ему скажешь.
Я вновь едва смогла вдохнуть воздух. Нет! Не желаю видеть его! Никогда!
Сухая пустыня в животе разрасталась и уже доставала до солнечного сплетения, окаймленного обидой и горечью, как бархатное.
Господи, не хочу ничего о нем знать. Пожалуйста, пусть он меня не увидит.
