– Да ты практически с ног валишься, – заметил Уилл, провожая Эви до экипажа, ожидающего ее во дворе. – Мне надо остаться тут еще на некоторое время, и тебе ни к чему ждать меня. Увидимся завтра, как только я тут со всем разберусь.
А потом он запечатлел на губах Эви быстрый, но пьянящий поцелуй, подтолкнул ее в карету и отправил домой.
И, честно говоря, как бы ни хотелось Эви остаться с капитаном Эндикоттом, он был прав. Она до того устала, что едва держалась на ногах.
К несчастью, вся семья уже ждала Эви, когда она приехала домой, причем все были в разном настроении. Аделин была спокойнее остальных, понимая, что ее сестре пришлось пережить. Однако она сама была так встревожена, что выболтала приукрашенную версию событий родителям и брату. Само собой, это произвело впечатление взорвавшегося артиллерийского снаряда. Так что к тому времени, когда Эви переступила порог родного дома, у матери была истерика, отец бранился, что ему никто никогда ничего не рассказывает, а Мэтт беспомощно вторил ему. Ей пришлось потратить те немногие крохи энергии, что у нее остались, на то, чтобы объяснить им сложившуюся ситуацию. Все принялись говорить одновременно или в мамином случае – кричать, и Эви пришлось самой повысить голос, чтобы ее услышали. Потом последовали раздраженные стоны и вздохи, а отец выразил недовольство тем, что Уилл подвергал ее опасности.
Мать всю вину свалила на беднягу Майкла, разумеется, после чего последовало резкое выяснение, кто же все-таки был виноват. И если бы Эви сама устроила полномасштабную истерику, они, вероятно, все равно продолжали бы спорить, не обращая на нее внимания.
Однако постепенно все успокоились, особенно после того как Эви объяснила, что Уилл спас не только ее, но и премьер-министра, а вместе с ним половину его кабинета. В этом, конечно, было некоторое преувеличение, зато ее слова помогли утихомирить родителей. И хотя мать была просто шокирована, узнав, что Уилл – шпион, у Эви появилось чувство, что та сочла этот факт все же весьма волнующим и романтичным. И то, что он действовал, выполняя приказы своего отца, тоже говорило в его пользу. Мать даже ясно дала понять отцу, что когда принц отдает такого рода приказы подчиненному, остается только повиноваться.
И все же суета стояла немалая, родители были страшно недовольны, что Эви не призналась им во всем раньше. Но, учитывая, как они обычно реагировали на различные события, Эви утвердилась во мнении, что была права, ничего им не рассказывая. Однако она сохранила свое мнение при себе и лишь без конца извинялась и старалась как можно пространнее отвечать на их вопросы, пока Аделин не наступила ей на ногу. Попросив родителей не терзать больше бедную девочку, она поволокла Эви в спальню.
Но Эви лежала без сна, одолеваемая мыслями и заведенная, как карманные часы ее отца; она не могла заснуть до тех пор, пока за окном не защебетали птицы, а робкий утренний свет не просочился сквозь шторы. Эви уснула, но, проснувшись, она поняла, что должна немедленно встретиться с Уиллом. Она отчаянно нуждалась в заверении, что с Майкла и прочих прихожан Сент-Маргарет сняты все обвинения и что герцог Йоркский не пришел в ярость, узнав, что Уилл обручился с ней. Конечно, значимость этих событий была несопоставима, но ее уставший мозг отказывался это понимать.
Поэтому, наскоро выпив чашку чая и проглотив кусочек тоста, Эви направилась в столовую ждать, когда Уилл или кто-нибудь еще приедет, чтобы ответить на ее вопросы и унять ее тревогу. От близких ее уже тошнило, так что она была почти готова отправиться на поиски Уилла, если тому не хватает воспитанности прийти к ним до ланча.
Тут дверь в столовую приотворилась, и Аделин сунула голову в образовавшуюся щель.
– Волка так и нет? Как ему не стыдно так сильно опаздывать!
Вскочив с дивана, Эви начала ходить по комнате взад-вперед.
– Эди, клянусь, если он не появится через полчаса, я убью его, как только он наконец придет!
– Знаю, дорогая, – сочувственно вздохнула Аделин. – Но, возможно, он очень занят, ведь выявить заговор и спасти правительство от краха – это тебе не шутки. Я уверена, что он появится, как только завершит дела.
Остановившись посреди комнаты, Эви печально усмехнулась.
– Разумеется, ты права, – сказала она. – Да я самая настоящая идиотка, потому что мне такое в голову лезет! Но я ничего не могу с собой поделать – меня измучили бесконечные вопросы, на которые я не могу найти ответа.
Аделин великодушно махнула рукой.
– Так никто тебя за это и не винит! – сказала она. – Но…
Стук в дверь прервал ее.
– Бьюсь об заклад, что это Волк. Оставайся здесь и слегка пощипли свои бледные щечки, чтобы они хоть немного порозовели, а я приведу его сюда.
Аделин ушла, а Эви поспешно подошла к зеркалу над камином. Сестра права: она действительно бледна, зато ее платье и прическа безупречны. Утром Эви приложила максимум усилий, чтобы привести себя в порядок, хотя это и глупо, учитывая драматические события последних дней. И Уилла наверняка волнуют иные вещи, помимо ее внешности.
Раздался короткий стук, и Аделин распахнула дверь.
– Это не Уилл, но я уверена, что ты будешь рада видеть нашего гостя, – сказала она.
Аделин отступила в сторону, и Эви увидела Майкла. Тот нерешительно улыбнулся ей, словно не был уверен, что она рада его видеть. Несколько мгновений Эви молча смотрела на него в полном недоумении, а затем бросилась ему навстречу.
– Майкл, как я рада тебя видеть! – вскричала она.
– Рада? – недоверчиво переспросил Майкл.
Взяв Майкла за руку, Эви потащила его к дивану.
– Конечно, рада. А почему я не должна тебе радоваться?
Майкл осторожно уселся рядом с ней, готовый в любое мгновение вскочить с места.
– Мне кажется, я тут персона нон грата, особенно для твоих родителей. – Он глубоко вздохнул. – В конце концов, это ведь я позволил Бриджит О’Шай и ее людям воспользоваться моей добротой, а потом я еще и защищать их пытался. Я был непростительно наивен.
– Если тебя это хоть немного утешит, – проговорила стоявшая у двери Аделин, – то папа больше недоволен Уиллом, чем тобой.
Майкл немного приободрился.
– Правда? А как отреагировала ваша мама?
Поморщившись, Аделин махнула рукой.
– Ну-у…
– Да ладно, не обращай внимания, – сказал Майкл, снова поддаваясь унынию. – Могу себе представить, что было на уме у леди Риз, и я даже не вправе сердиться на нее за это.
– Ерунда, – бодро бросила Эви. – Родители не держат на тебя зла.
Сестра чуть приподняла изящную бровь, но Эви заговорила, прежде чем Иден успела снова открыть рот:
– Эди, ты не могла бы на минутку оставить нас? Мне нужно поговорить с Майклом наедине.
